Скажи, что простишь (СИ)

Малов бросает несчастную тряпку в сторону:

— Хочу тебя пиздец как.

— А я тебя нет! — выплевываю ему в лицо и пячусь, потому что наступает, — вообще ни капли. Ты мне противен! Что ты, блин, делаешь?

У меня аж под копчик екает, когда Малов стягивает через голову бежевую водолазку.

— На что похоже, — берется за ремень.

— Егор, не смей!

— А ты попробуй останови! У меня уже кишки плавятся от желания потрахаться.

— Так вали и трахайся. Никто не держит.

— Не, Ленок, я с тобой трахаться хочу. И пока не нажрусь до потери пульса, никуда отсюда не уйду.

Это, по сути, угроза. Обещание жестокого принуждения и надругательства над личностью, только почему-то вместо страха и негодования все сильнее предвкушение разгорается. А в голове пульсирует гаденькая, малодушная мыслишка.

Последний разок. Никто же не узнает. Да и не должна я ничего и никому. Просто побаловать себя, хорошим трахом

Одергиваю себя и с гордым видом пытаюсь свалить из комнаты:

— Если не уйдешь, я вызову полицию.

— Угу, — тут же раздается над самым ухом.

Дергаюсь, но обернуться не успеваю. Он прижимает к себе, к своей каменной горячей груди. Губы впиваются в шею, в то самое место от которого мурашки по всему телу. Одна рука удерживает поперек талии, вторая бесцеремонно спускается в мои штаны.

— Егор!

Этот гад даже не пытается сделать вид, что слушает меня. Ныряет пальцами под резинку трусов. Я хватаю его за запястье, пытаясь остановить, но куда там. Пальцы уже накрывают горячие складки

— Мокрющая, — восхищенно, а у меня от стыда начинают полыхать кончики ушей.

Да как так-то! Ничего не сделал, гадостей наговорил, а у меня уже полыхает. Я понять не могу, как это работает, почему ухаживания и прелюдия от того же Мирона и десятую часть возбуждения не давали, а с бывшим мужем, чуть ли не по ляжкам течет.

Пытаюсь вырваться, но объятия становятся жестче. Одно рукой перехватывает за шею, перекрывая и без того хреновый приток кислорода, в второй глубже ныряет в трусы.

Я в сладком ужасе от того, что два пальца нагло проникают внутрь.

— Кошка озабоченная. Течешь ведь.

— Это не то, что ты думаешь

Самый тупой отмаз, но на большее меня не хватает. Сжимаю бедра, пытаясь остановить полномасштабное вторжение, но лишь усугубляю ситуацию. Чувствительность возрастает во сто крат, и с губ срывается пошлый всхлип.

Это позор. Провал. Крах. Называй, как угодно, сути не меняет.

Последнее, о чем я мечтала, чтобы бывший муж узнал о том, что теку от него как сучка. Несмотря ни на что, дурацкое тело, напичканное дикими инстинктами, в очередной раз выбирает этого самца. И срать ему на доводы разума, на то, что было больно и будет больно. На все срать.

Моя внутренняя нимфоманка тащится от этого блядуна, кайфует от запаха, голоса, прикосновений.

— С ума схожу, — горячо дышит мне в шею.