Скажи пчелам, что меня больше нет

* * *Давно перевалило за полночь; я отправила девочек и Блубелл спать еще часа два назад. Кухню, словно низко стелящимся дымом, заволокло чувством опустошенности. Мы исчерпали все запасы: молитв, разговоров, работы, еды, молока и цикория. Элспет, как праведная христианка, не признавала алкоголь и согласилась осушить лишь одну кружку виски — сугубо в медицинских целях. Как бы мне ни хотелось напиться до беспамятства, я знала, что должна оставаться трезвой, чтобы быть готовой. К чему? Я так и не придумала ответ, потому что мысли у меня тоже закончились."

"Поначалу я ежесекундно прокручивала в голове вероятный ход событий.

Представляла заседание Ложи — в общих чертах, ведь Джейми свято соблюдал масонскую клятву и никогда не рассказывал о ритуалах вольных каменщиков[281], хотя иногда позволял себе отпустить шутку насчет кинжала и фартука. Когда же все начнется?

— Во время собрания ничего не случится, саксоночка, — успокаивал меня муж. — Каннингем — офицер и джентльмен, к тому же масон тридцать третьей степени[282]. Он не посмеет нарушить клятву.

— «Опасны такие люди», — процитировала я реплику Юлия Цезаря из пьесы Шекспира.

Не уловив шутку, Джейми серьезно кивнул и достал из шкатулки на каминной полке два своих лучших пистолета.

В голове не осталось ни одной мысли. Только страх. Я пошевелила угли и стала молча смотреть на огонь; лицо мое пылало, а холодные как лед руки безвольно лежали на коленях.

— Дождь пошел, — прервала молчание Элспет, как только первые капли застучали по ставням.

Мы перешли на кухню и сидели теперь у очага, наведя в хирургической идеальный порядок. Приготовили свежие бинты и льняные салфетки. Перемыли и простерилизовали инструменты, а затем разложили их на чистом полотенце в центре аптекарского стола.

Вычистив жаровню, засыпали свежую порцию щепы орехового дерева и примостили рядом железные прижигатели для ран. Работая слаженно и молча, мы настроились встретить трагичные неожиданности во всеоружии.

— И в самом деле.

Снова повисло молчание. Шум дождя запустил приостановленную круговерть мыслей. Может, теперь они передумают выходить из Дома собраний?

Не глупи, Бичем, послышался голос разума. Когда это шотландец отказывался от задуманного из-за дождичка? Тем более офицер флота…

— Простите меня, — неожиданно выпалила Элспет, и я взглянула на нее с удивлением.

Она сидела, сцепив руки на коленях. Лицо гостьи было белым как мел, а губы плотно сжаты; казалось, она жалела о внезапной откровенности.

— Вам не за что извиняться, — машинально ответила я и, подумав, добавила: — Как и мне.

Поджатые губы немного расслабились.

— Это правда, — пробормотала она и некоторое время сидела молча, судорожно сглатывая.

Я видела, что миссис Каннингем борется с желанием о чем-то рассказать.