Скажи пчелам, что меня больше нет

 — Возможно, кузина чувствует, что не может играть роль красивой молодой вдовы и, гм…

— Однако она без смущения флиртовала с тупоголовыми юнцами, зная, что мы с Хэлом непременно об этом услышим. Хм…

Похоже, лорд Джон посчитал доводы Уильяма сомнительными, но не лишенными оснований. После чего сделал следующий — неизбежный, по мнению Уильяма, — вывод:

— И потом, как она поступит, если один из этих щеголей, воспылав страстью, попросит ее руки?

Лорд Джон нахмурился — ему пришла в голову очередная догадка. Быстро оглянувшись через плечо, он подошел ближе к Уильяму и понизил голос:

— А что бы она сделала, не знай мы всей правды?

Уильям пожал плечами и развел руки, изображая полное неведение.

— Бог его знает, — чистосердечно сказал он. — Но этого не произошло.

Лорд Джон, очевидно, хотел добавить что-то еще, однако лишь покачал головой и передвинул тарелку на два дюйма, вернув ее в точности на прежнее место.

— Почему бы ей не ходить на званые обеды, или чаепития, или… на собрания рукодельниц? — предположил Уильям. — В общем, туда, где собираются только женщины.

Отец коротко рассмеялся.

— В мире существует два типа женщин, — заявил он.

 — Те, кому нравится женское общество, и те, кто предпочитает общество мужчин. Справедливости ради замечу, это не всегда связано с похотью или поисками мужа.

— Намекаешь, что Амаранта не относится к первому типу.

— Раз уж ты это заметил, Уильям, то уверяю тебя, другие женщины тоже. Женщины первого типа не любят женщин второго, особенно если женщина второго типа молода, красива и не лишена обаяния или средств. — Он провел рукой по волосам, все еще густым и светлым, хотя у самого лица уже проглядывала седина.

 — Думаю, я мог бы попросить миссис Холмс или леди Прево пригласить Амаранту на какой-нибудь девичник, но очень сомневаюсь, что она пойдет.

— Даже зная всю правду, — мягко сказал Уильям, — ты заботишься о ней и беспокоишься, что она одинока. В конце концов, Амаранта невиновна в случившемся.

Отец тяжело вздохнул. Он выглядел довольно помятым и распространял вокруг себя слабый запах кислого молока, вероятно как-то связанный с белесым пятном на его угольно-черном рукаве. Тревора отняли от груди, но он еще не овладел тайнами питья из чашки.

— Может, наймешь няньку? — предложил Уильям.

— Да, — быстро ответил отец. — Тебя.

* * *Уильям не сожалел о возвращении на Оглторп-стрит. Конечно, ему нравилась холостяцкая жизнь с Джоном Синнамоном и то, что он всегда мог поделиться с приятелем всем происходящим. Однако он был счастлив за Синнамона, хотя и немного тревожился. Их тесный домишко на окраине топей казался сырым и заброшенным, и после захода солнца, оставшись в одиночестве среди запахов грязи и дохлой рыбы, Уильям падал духом.