Скажи пчелам, что меня больше нет

Джейми издал тихий смешок и наклонился вперед, приглашающе вытягивая спину.

— Если бы ты сказала, что я похож на саму устрицу, тут уж я бы забеспокоился, — пошутил он. — Боже правый, до чего хорошо. Как твой пациент?

— Думаю, поправится, если не станет нагружать ногу несколько недель. В сложных переломах самое неприятное — вероятность инфекции или смещения, но сам перелом был относительно чистым.

Я заметила на полу брошенную одежду: мокрую, хоть выжимай, шинель и сваленные в небольшую влажную кучку охотничью рубашку, штаны из оленьей кожи и шерстяные чулки.

— Что с тобой случилось? — спросила я, продолжая медленно растирать ему спину.

 — Упал в воду?

— Угадала.

По тону Джейми я поняла, что он не хочет об этом говорить. Значит, не добыл письмо. Теперь, отведя его волосы назад, я заметила, что левое ухо ярко-красное и опухло.

— Кабан? — спросила я, осторожно касаясь его.

— Улисс, — коротко бросил Джейми, отстраняясь от моего прикосновения.

— Ясно. Что-нибудь еще?

— Меня лягнула лошадь, — неохотно признался он. — Пустяки, саксоночка.

— Ну-ну, — сказала я, убирая руки. — Это я уже слышала. Покажи.

Недовольно буркнув, он наклонился в сторону и убрал руку. От бедра вниз по ноге шел свежий бледно-голубой синяк, примерно восьмидюймовый. Я ощупала его, вызвав еще несколько недовольных звуков, но, судя по всему, кости не были сломаны.

— Я же сказал. Можно мне теперь лечь?

Не дожидаясь разрешения, он с блаженным стоном растянулся на кровати, потянул пальцы ног и закрыл глаза.

— Не хочешь закончить начатое? — Один глаз приоткрылся. — Еще немного трения мне не повредит.

— А если придет Фанни, пока я буду тебя растирать, и скажет, что мистер Джексон при смерти?

— Допустим.

Ты сможешь его спасти?

Одной рукой он лениво почесывал влажный светло-рыжий кустик лобковых волос — вдруг я упустила его намек, хотя я все прекрасно поняла.

— Вероятно, нет, если только он не подавится поссетом.

— Да он прикончил поссет задолго до того, как ты дошла до точки невозврата здесь…

Когда-то давно Джейми сказал мне, что от битвы у человека (у мужчины то бишь) возникает ужасный стояк, при условии, что он не слишком тяжело ранен. Я посчитала такую тягу к трению хорошим знаком.

Сев рядом с ним, я задумчиво взяла в руку предмет обсуждения.

Он тоже был холодным, бледным и сморщенным, но быстро оттаял в моей ладони.

— Это поможет мне собраться с мыслями, — заявил Джейми.

— Не верю, что мужчины вообще думают в таких обстоятельствах, — сказала я, очень осторожно приступая к трению. Волоски на его теле высохли и начали топорщиться обычным буйным пухом.

— Конечно, думают. — Джейми снова закрыл глаза. Лицо его расцвело в предвкушении. Что ж, кровообращение я определенно восстановила.

— И о чем именно?..