Сложный выбор

 — Ласка поднимает голову и награждает напоследок таким взглядом, что внутренности по новой царапает. — И запомни: нам от тебя ничего не нужно. — Она захлопывает дверь.

Стою как истукан, смотрю перед собой и прислушиваюсь к голосам.

Никто. Чужой дядя. Именно им я и был все то время, пока не знал о сыне или племяннике.

Выхожу из подъезда и иду к машине. По пути набираю Рахманина, проигнорировав два пропущенных от Полины. Распоряжаюсь, чтобы Тит заехал в офис за бумагами и завтра со мной сгонял в Москву. Я третьи сутки на ногах, почти не спал — на совещании не свяжу и двух слов. Мы месяц готовились к этой сделке. Я прощупывал почву, рассчитывал риски, не давал спуска юристам. Не хотелось бы проебать все за пару часов.

Щелкнув сигнализацией, собираюсь сесть в машину, когда за спиной раздается незнакомый голос:

— Эй, мужик!

Даже обернуться не успеваю, как получаю удар под колено, а следом по почкам. Избивают до той поры, пока не перестаю двигаться и защищаться. От боли ломит все тело. Давно я не чувствовал себя так паршиво.

Помню, в детстве мы с отцом смотрели остросюжетную драму о криминальном времени девяностых. На дворе двадцать первый век, а Петербург все такой же бандитский. Сука.

Глава 12

Я пью чай с лимоном на кухне и смотрю на Дениса, который выспался и разводит бурную деятельность. Наигравшись, он забирается на подоконник и смотрит в окно. Ничего необычного. Наши повседневные ритуалы. Я думала, Дэн пойдет спать в ночь, но, похоже, мы с Володей разбудили его своим разговором, и теперь часа два, а то и три, сын будет бодрствовать.

Невольно морщусь. Я часто представляла день, когда Третьяков появится на пороге нашей квартиры и скажет, что сожалеет о совершенной ошибке и хочет общаться с Денисом. Этот день наступил, но я испытываю страх. А если допустить, что Володя сказал правду и все это время он ничего о нас с Денисом не знал, становится еще страшнее. Неужели Александр Вениаминович до такой степени меня ненавидит, что наплевал на чувства собственного сына?

— Скорая. — Денис тычет пальцем в стекло. — И полиция.

Я выглядываю на улицу. Ничего толком не разобрать. Освещение во дворах такое, что иной раз лучше идти с фонариком, когда возвращаешься поздно вечером. На нашей стороне совсем темно, и никакие жалобы не помогают. Все застройщики поначалу обещают сказку, но часто она идет вразрез с ожиданиями поверивших в нее жильцов.

— Да, скорая и полиция, — соглашаюсь с Денисом. — У тебя такие же стоят в детской. Пойдем поиграем в них и будем спать, — предлагаю я, сняв сына с подоконника.

— Нет, — упрямится он и снова лезет к окну. — Хочу посмотреть.

Не понимаю, на что там смотреть. Район у нас не самый благополучный. Впрочем, других в Питере, наверное, и нет. Везде свои нюансы.