Смерть оловянных солдатиков

Иная армия столько не нарубит, даже с учетом ковровых бомбометаний и случайных жертв среди мирного населения.

– Это все он?!

– Возможно, не только он. Там новые фигуры появились, непонятные. Но большая часть точно его.

– Ты уверен? Откуда информация? Из первоисточника?

– Нет, информация вторичная. Прямой связи у нас нет.

Да, это так. Все связи были оборваны, когда он вышел из этого кабинета. Когда захлопнул дверь. И находясь в подчинении «Первого» и исполняя его и только его приказы, он не дает никакой информации ни о себе, ни об Организации, в которой состоит, ни о том, как собирается исполнить порученное дело и какими средствами.

Он получает приказ и докладывает о результате! Без промежуточных пунктов!

Что странно. Непривычно. И абсурдно.

Не привык Хозяин этой страны чего-то не знать и не иметь возможности кем-то управлять. Как бы ему хотелось. В этом кабинете посетители трепетали, падали ниц и пресмыкались, даже если продолжали просто сидеть в креслах. Из этого кабинета мгновенно возносились под небеса или обрушивались в тартарары. В зависимости от решений и настроений Хозяина.

И это было нормально. Для этой шестой части суши. Здесь всегда казнили и миловали без оглядки на закон. Казнил и миловал – помазанник божий. Ну, или генсек. Или президент. Не суть важно. Хозяин!

Просто раньше все было явней, честней и наглядней, заходил в кабинет обласканный фаворит, а выходил уже никто – холоп безродный. Или не выходил. А через пару дней его голову, насаженную на копье, выставляли на всеобщее народное обозрение. Или брали того всеобщего любимца, который ни сном ни духом, на выходе из кабинета под его белы рученьки и волокли в ближние подвалы, где он сам на себя кропал донос и получал в затылок пулю.

А если сильно повезло, переодевался в телогрейку и ехал в дальние края искупать непосильным трудом свои реальные или воображаемые грехи. И там у него был вышестоящим начальником не «Первый», а местный пахан.

Такие метаморфозы.

Нынче, конечно, не так. По форме. А по сути… Как сидел на троне государь император всея Руси и прочих разных земель, так и остался. Восседает на троне, с коего всю страну из конца в конец видать, правит своим разлюбезным народишком, жалует земли и вотчины приближенным, кои людишек казенных в бараний рог крутят, выжимая из них последнюю копеечку, дабы казну Государеву наполнить, но и себя не забыть.

На деньги уворованные хоромы строят, кафтаны собольи шьют, златом сундуки наполняют. Покуда не проштрафятся. А как проштрафятся – в одночасье все теряют. Отчего не за страх, а за совесть!

И иначе в этой, меж дикой Азией и просвещенной Европой, стране быть не может.