Смерть оловянных солдатиков

И если не находит их, пролистывает еще две-три страницы, открывает еще штук десять объявлений, чтобы отобразить их в истории, выходит из Интернета, форматирует флешку, идет к стойке, расплачивается за кофе и уходит. И второй раз сюда не возвращается. Никогда. И если подозревает слежку или просто что-то такое замечает, то топит флешку, а заодно и ноутбук в бездонном болоте с живыми крокодилами или плавит в керамическом шкафу вместе с жестким диском и всем его содержимым. А после покупает новый. Чтобы и его тоже…

Таковы инструкции. Где-то идиотские, архаичные, но никем покуда не отмененные.

И если от них отступить, хоть на шаг, то рано или поздно… И тогда придется не ноутбук, а его хозяина… Чтобы вычистить уже не жесткий диск, а совсем другой носитель, который на плечах. И тем оборвать ниточку. Так что хрен с ними, с флешкой и с ноутом. Была бы башка цела!

И обычно все так и происходит. Но не в этот раз. Потому что в этот раз буквы были. Именно те. Те самые! Агента вызывали на связь. Срочно. Потому что буковка r… И значит, нужно выдергивать из тайника очередной паспорт, нестись в аэропорт и лететь… в противоположную от пункта назначения сторону.

Совсем в другую, желательно на другом континенте страну. Где, поменяв пару такси – да в первые три машины не садиться! – пересесть на поезд и на первой же станции, в самый последний момент, выскочить на платформу и посмотреть, не спрыгнет ли кто-нибудь еще. И наверное, это тоже архаика, которая уже вторая натура. Потому что так учили. Уж так учили!"

"Потом снова самолет. И обрыв маршрута, если хоть маленькое сомнение. И вокруг шарика для проверки, меняя транспорт и города, наматывая тысячи километров, запоминая лица и перепроверяясь в жарких странах, где на улицах одни только негры и оттого белый человек как вошь на гребешке.

И хорошо бы еще одежду раза на три сменить, всю, вплоть до белья, на случай маячков.

И еще. И еще… Слишком много поставлено на кон… И никто не подстрахует, не отсмотрит хвосты, не отрубит, не уведет за собой возможную слежку, не поможет оторваться, не защитит и не вспомнит добрым словом. Все сам. Один. За всех. Во всех лицах. На все случаи жизни.

Отсюда и суета.

Ну что, пусто? Не мелькали, не повторялись лица, номера машин? Никто не рассматривал витрины, не заглядывал в зеркала заднего вида? Все спокойно? Все тихо? Значит, можно выходить на контакт.

– Здравствуй, Серега.

– Привет, давно не виделись. И еще бы столько же…

– Не ласков ты.

– Так ты ведь не на «бутылочку поставить-распить-закусить» позвал. И не по бабам. Ты дельце какое-нибудь моими ручками шаловливыми обделать хочешь. Так?

– Но ведь ты обещал.

– Я много, кому чего обещал.