Спасения нет
Относительно утопическая жизнь на Земле двадцать третьего века готова пойти наперекосяк, когда внезапно выясняется, что кажущаяся безобидной инопланетная раса является одной из худших угроз, с которыми когда–либо сталкивалось человечество. Движимые сильным религиозным экстремизмом оликсы полны решимости привести всех разумных к собственной версии Бога. Но они, возможно, встретили равного себе противника в человечестве, которое не собирается мягко подчиниться или провести остаток дней, спрятавшись в укрытии. Человеческая изобретательность и непреклонность принимают вызов, и у людей есть только одна цель — стереть, казалось бы, непобедимого врага с лица земли. Даже если для этого придется играть в по–настоящему долгую игру. Но в хаотичной вселенной трудно планировать все возможные события, а перед рассветом ночь темнее всего.
Теано привела последние данные от Обороны Альфа.
— Командному центру конец, — устало сказала Гвендолин.
— Но у них же есть и другие?
— Конечно.
— Тогда все эти ужасы напрасны?
— Не напрасны. Это пропаганда. Оликсы показали силу.
Остальная армада продолжала спускаться к Земле. На десяти тысячах километров ее ждали на орбите шесть орудийных платформ: три заходили со стороны африканского побережья, одна от Антарктики, еще две от Ирана и Индии.
Когда корабли Избавления вышли на геостационарную орбиту, платформы включили щиты, облачившись в шестисотметровые шары искрящегося золотом тумана. Передовой корабль Избавления выпустил по ним двадцать четыре торпеды. Платформы ответили из рельсовых пушек. Каждая выпускала двести снарядов в секунду, разгоняя их на своей стопятидесятиметровой длине до скорости пятьдесят километров в секунду. Боезапаса на платформах не было: снаряды поступали в подающий механизм пушки через портал в огромных бункерах, распределенных по оборонным базам на всей Земле, что давало практически бесконечный поток боеприпасов. Каждая платформа располагала восемью пушками, и сейчас в сторону нападающих неслись сорок восемь плотных гиперскоростных роев. Торпеды бешено колебались на курсе, уклоняясь от почти сплошных струй металла.
Точности от рельсовых не требовалось: самое количество пуль гарантировало, что они поставят на пути торпед плотный барьер, которого не обойти никаким уклонением от заданного курса. Когда первые пули сблизились с торпедами, выяснилось, что те обладают какой–то ближней защитой: пули за несколько метров до удара уходили в сторону. Но эта отражающая система могла бы справиться с немногочисленными ударами, а сейчас ее смело бурей. При такой феноменальной скорости схождения малейшее скользящее касание уничтожало торпеду. Все двадцать четыре погибли за тридцать секунд.
— Значит, кое–что мы против них можем, — сказал Горацио. — Они не всесильны.
— Это пустое, — возразила Гвендолин. — Наша контрпропаганда, и только."
"Они проследили, как двенадцать первых кораблей армады, плавно ускоряясь, приступают к окружению. Разбившись на пары, они подстраивались к орбитальному движению платформы и подходили к ней на пятьсот километров. Платформы, не реагируя, равномерно сползали на восток по орбите, уносящей их к Австралии. Корабли Избавления задействовали рентгеновские лазеры того же типа, какой применялся по щитам хабитатов и МГД-астероидам. Щиты платформ, впитывая закачанную в них энергию, разгорались миниатюрными золотыми солнцами, зажигая над Индийским океаном преждевременную зарю. Избавители, подобно осторожным хищникам, подступили ближе, и тогда шесть платформ одновременно ударили своими гамма–лазерами.
















