Алая гроздь турмалина

Кроме того, нельзя, чтобы убийство Петра Алексеевича и мучения Дани остались ненаказанными. Это неправильно! Нечестно!

– А вот о том, что делать, я и приехал с вами поговорить, – Женька загадочно улыбнулся, а Дмитрию внезапно стало холодно, несмотря на тридцатиградусную жару за окном. – Вы оба, конечно, не обязаны соглашаться, но вот что я хочу вам предложить.

Елена согласилась сразу, а Дмитрий, – немного поупиравшись. Конечно, он был уверен, что, скорее, даст себя убить, чем позволить, чтобы с головы Елены Бесединой упал хоть один волос, но риск все равно оставался риском.

С его точки зрения, неприемлемым.

– Я не боюсь, – сказала Елена, подойдя близко-близко, а потом привстала на цыпочки и снова его поцеловала, да так, что он невольно задохнулся, хотя момент для этого был явно неподходящий. – Я уверена, что вы с Женей не дадите меня в обиду. Все будет хорошо, Дима. Я обещаю.

На то, чтобы обговорить детали, ушло еще минут пятнадцать. Вздохнув и задержав дыхание, Елена взяла телефон и набрала нужный номер. Дмитрий вдруг понял, что тоже перестал дышать. Ее звонок был выстрелом из стартового пистолета, и в последующем забеге мог победить, кто угодно, а нужно, чтобы он, только он.

– Шура, – сказала Лена свистящим шепотом, когда после первого же гудка Персиянцева взяла трубку, – Шурочка, ты только не ругайся, но я опять влипла в неприятности и мне нужна твоя помощь.

Из-за конспирации они с Женькой решили, что выводить разговор на громкую связь нельзя, поэтому сейчас слышали только то, что говорит Елена.

– Ты была права по поводу Дмитрия Макарова, ну, моего подрядчика. Шура, он привез нас с Митькой к себе в дом и не выпускает.

Шура, дело в том, что я постеснялась сразу рассказать тебе правду. Понимаешь, я соврала, когда сказала, что в том тайнике, который был в печи в доме Яковлева, оказалось пусто. Я нашла там очень красивый кулон, – старинный, кажется, рубиновый, – и забрала, потому что была не в силах с ним расстаться. Шура, знаю, что я дура, но сначала я действовала, словно была под наркозом, а потом очень испугалась. Я спрятала камень, и не знала, что с ним делать, но, оказывается, этот человек, Макаров, искал его все это время.

Какое-то время Беседина молчала, потому что ее собеседница что-то говорила в трубке.

Горячо. Быстро.

– Он, действительно, Штольцен. То есть потомок первого владельца дома. Сказал, что, какое-то время назад, изучая прошлое своей семьи, наткнулся на расследование частного детектива, которое было проведено по заказу Николая Яковлева. В нем было написано, что Александр Штольцен украл этот камень у сестры и спрятал в своем доме. Только никто не мог понять, где именно, поэтому рубин так и не нашли. А я обнаружила его совсем случайно.