Алая гроздь турмалина

Если хочешь, давай в ресторан съездим, а потом вернемся и… повторим, – последнее слово она произнесла с некоторой заминкой, и он опять внутренне усмехнулся.

– Кать, я ночевать у тебя не буду, – сообщил он и вышел из кухни, обойдя ее в дверях как неодушевленный предмет. Вернулся в спальню, принялся быстро одеваться. – Я домой поеду.

– Из-за того, что у меня мяса нет?

– Из-за того, что я предпочитаю ночевать в своей постели.

– Но в прошлый раз…

– Прошлый раз был исключением, больше не повторится.

– А я думала, ты останешься, расскажешь мне про свою работу…

– Зачем тебе моя работа, Кать? – он взял ее за плечи, хорошенько встряхнул, так, что голова мотнулась на изящной длинной шее и зубы клацнули.

Кажется, ему удалось ее напугать.

– Дим, ты чего? – спросила она и высвободилась из ее рук. – Мне просто интересна твоя жизнь. Ты так помешан на твоей работе, и мне казалось, что ты готов говорить только о ней. Не считая мяса, разумеется. Это нормально, когда люди разговаривают после секса."

"– Нормально, да, – согласился он, – ладно, Кать, в следующий раз обязательно поговорим, я тебе обещаю. А в работе моей нет ничего интересного для такой возвышенной красавицы как ты.

Кирпич, бетон, анкеры, канелюры, авторский надзор.

На последних словах перед глазами встал изящный облик персоны, осуществляющей этот самый надзор, и он помотал головой, чтобы его изгнать. Не к месту тут была эта персона, совсем не к месту!

– В следующий раз, – Коко выпятила пухлые губки, форму им придавал очень хороший косметолог, это точно, – это же прекрасно, что он будет. Хорошо, Димочка, я подожду. Понимаю, ты просто сегодня устал и тебе нужно выспаться. И да, я обещаю, что в следующий раз закажу мясо.

– Или рыбу, – кивнул Дмитрий.

Вот сейчас он понял, что действительно устал, так, что даже есть расхотелось. И зачем он вообще сегодня сюда приехал? Клюнув Коко в щеку, предпочтя не заметить вытянутых трубочкой для поцелуя пухлых губ «а-ля утенок Дональд», он выскочил из квартиры, покосился на пугающий своей ненадежностью лифт, представил перспективу заточения в нем, содрогнулся и сбежал вниз по лестнице, чувствуя себя как человек, который только что отработал обязательную программу.

По пустым вечерним улицам он доехал до дома за двадцать минут.

Загнал машину за ворота, вылез, вдохнув всей грудью наполненный ароматами летнего разнотравья воздух, какой был только за городом. Именно из-за этих ароматов весной и летом, ярких, радующих глаз красок осенью и нетронутой, слепящей белизны снега зимой он и выстроил дом именно здесь, сознательно отказавшись от преимуществ городской жизни, близости магазинов, ресторанов и никогда не затихающей суеты хоть и небольшого, но все-таки «полиса», пусть и без приставки мега. Работать в городе он мог, жить – нет.