Алая гроздь турмалина

– Откуда бы Карлуша мог про это знать, если бы вся описанная им история не имела место быть на самом деле?"

"– Лизонька, почти пятьдесят лет прошло, – тусклым, совсем больным голосом сказал Александр Францевич. Его по-прежнему познабливало, видимо, от пережитого душевного волнения. Камень в кармане сюртука жег кожу через несколько слоев одежды. Ему ужасно хотелось вытащить его, чтобы снова полюбоваться на кровавый отсвет, но при сестре было нельзя, и он нервничал, желая выпроводить ее из комнаты поскорее. – Даже если Карл Иванович написал правду, и рубин действительно был, то за такое количество времени с ним могло случиться все, что угодно.

– Сашенька, но как же так, я, признаться, рассчитывала на этот клад, – Елизавета Францевна чуть не плакала. – После смерти Карлуши дела мои сильно расстроены.

– Лизонька, что ты говоришь, как можно вообще рассчитывать на какой-то эфемерный камень, которого, может, и не существовало никогда? Карл Иванович был не в себе перед смертью, видное ли дело – руки на себя наложить! Успокойся, дорогая. Ты – моя сестра, я не дам тебе пойти по миру, но и траты свои умерить надо.

Жить сообразно твоему бедственному положению. Нет никакого камня в печи, а значит, и думать про него забудь.

На следующий же день Александр Францевич уехал домой. Рубин Цезаря он, разумеется, увез с собой, чтобы на досуге как следует обдумать, как с ним поступить. То, что обнародовать камень он не сможет, понятно. За полвека утихнувшая шумиха вокруг пропавшего раритета императрицы неминуемо поднялась бы снова, привлекая к персоне Александра Штольцена избыточное внимание. Камень отберут, честное имя опозорят, – и его, и Карла Ивановича, – да и перед Елизаветой неудобно.

Узнает, что брат ее обманул – проклянет.

Огромный рубин можно распилить и продать по частям. Это был самый разумный выход, но Александр Францевич никак не мог решиться. Прекрасный в своей цельности камень, принадлежащий когда-то римским легионерам и самому Цезарю, не заслуживал столь печальной участи. Вандалом Александр Францевич не был. Кроме того, сам факт, что он является тайным обладателем рубина, грел его душу, вводя в состояние непонятного экстаза, граничившего с обмороком.

Каждый раз, когда Штольцен тайно доставал камень, чтобы полюбоваться им, ощутить на ладони вес, его переполнял такой безудержный восторг, что от него бросало сначала в жар, а потом в лютый холод. Нет, ни за какие деньги расстаться с камнем Штольцен бы не смог.

Подумав, как следует, он принял Соломоново, как ему казалось, решение. Рубиновый кулон держался на цепочке из мелких бриллиантов, перетершейся в одном месте под весом камня. Именно из-за этого императрице и не повезло его потерять.