Алая гроздь турмалина

Сто лет не была в Излуках вот так, без спешки. Только можно я еще Помпона захвачу? Ему в квартире так жарко, бедолаге, пусть тоже искупается.

– Бери, конечно, – согласился Даня, – кстати, это даже к лучшему.

– Что к лучшему, – не поняла Лена, – Помпон?

– Ага. Пока ты занимаешься делами, я как раз успею реализовать одну штуку. Уверяю, она крутая и тебе понравится.

– Ты так точно крутой и мне нравишься, – Лена не выдержала и засмеялась, потому что этот двадцативосьмилетний мужчина, которого она по старой привычке считала мальчишкой, вызывал у нее только улыбку и позитивные эмоции.

Она часто думала о том, что, будь он старше, она бы, пожалуй, вышла за Даню Еропкина замуж. Это был бы очень спокойный, ровный, а потому счастливый брак людей, основанный на самом главном, что бывает в жизни – дружбе. Ничего, что между ними не могло быть страсти, – брак, основанный на страстях, приводит к обрыву, с которого очень просто улететь в пропасть. Такое в Лениной жизни уже было. Спасибо, больше не надо!

А может, наплевать, что ему двадцать восемь, а ей тридцать пять? Раз между ними не может быть физической любви, так какая разница! Все равно ни на одного мужчину Лена Беседина больше никогда не посмотрит, а уж как на объект физического вожделения тем более.

– Мы приедем часа в четыре, – сказала она торопливо, чтобы выгнать из головы глупые мысли. – Я, Митька и Помпон. Рассчитываю на шашлык и увлекательную историю.

– Будет и то и другое, – заверил ее Даня, – даже не сомневайся, подруга дней моих суровых.

– Старушка дряхлая моя? – в голосе Лены сквозило деланное возмущение. – Мерзавец ты, Еропкин, обязательно нужно сделать акцент на моем возрасте!

Даня весело захохотал в трубке.

– Ладно, до вечера, – сказал он, отсмеявшись. – И это, Лена, держи язык за зубами, хорошо? Особенно с этим твоим странным подрядчиком.

* * *В этот раз Дмитрий приехал на объект на полчаса раньше назначенного времени. Хоть и ночевал дома, и был твердо убежден, что дорога займет не больше двадцати минут, а на всякий случай перестраховался, чтобы второй раз не рисковать репутацией. Почему ему было так важно сохранить ее в глазах Елены Бесединой, он не знал и думать про это не хотелось.

"Кроме того, ему было важно провести со старым домом какое-то время наедине. Дом Яковлева, оказывается, давным-давно принадлежащий его, Дмитрия, предкам, хранил какую-то тайну, и ему хотелось с ней разобраться. Никогда до этого он не чувствовал ни малейшей тяги к корням. Его любовь к семье ограничивалась родителями и семьей брата, даже про бабушек-дедушек воспоминания были смутными, а уж еще глубже историей рода он и вовсе не интересовался. До последнего времени.