Алая гроздь турмалина

Для тренировки языка и представления, чем жила российская столица без малого сто лет назад, они, тем не менее, вполне подходили, а потому Павел Дмитриевич продирался сквозь казенный текст от страницы к странице, не испытывая ни скуки, ни раздражения.

Усердие его было, впрочем, вознаграждено прелюбопытной историей, которую все так же сухо и казенно описывал в своих записках господин Стедингк. Оказывается, много лет проживая в доме господина Нарышкина, он выполнял не только свою дипломатическую миссию, но и искал украденный у императрицы Екатерины знаменитый рубин Цезаря, подаренный шведским королем и похищенный во время одного из балов.

Стедингк считал, что неведомый похититель спрятал рубин в доме, а потому маниакально обследовал разные его закоулки и укромные места, нимало, впрочем, в своих поисках не преуспев. Однако после возвращения на родину, к моменту написания мемуаров, к которым он приступил спустя двадцать лет с окончания дипломатической службы, граф Стедингк отчего-то был уверен: тайником, в котором был спрятан драгоценный камень, могла служить одна из печей в гостиных на втором этаже, сожалея, что понял это слишком поздно.

Закончив чтение мемуаров, Павел Дмитриевич про тайну рубина Цезаря забыл, но, вернувшись домой после отставки, отчего-то вспомнил, решив разгадать загадку. Это было еще до второго приступа, когда Павел Дмитриевич, приехав из Стокгольма, около месяца провел в Санкт-Петербурге, передавая дела и получив аудиенцию у государя императора Николая II.

Там-то в Петербурге в голову Павла Дмитриевича закралась безумная идея – проверить гипотезу графа фон Стедингка и осмотреть печи в доме Нарышкиных-Мятлевых.

В дом этот, расположенный рядом с Исаакиевским собором, он попал легко, воспользовавшись пусть шапочным, но знакомством с генерал-лейтенантом Евгением Богдановичем, принимавшим участие в Крымской войне, а также старостой собора, организатором церковного хора и издательства. Богданович арендовал дом более тридцати лет и на протяжении царствования трех императоров содержал политический салон. Именно в этих гостиных решались многие судьбы, множились слухи и велась подковерная борьба.

От Евгения Васильевича Павел Дмитриевич своего интереса скрывать не стал: рассказал все без утайки, и про Стедингка, и про мемуары, и про рубин Цезаря, по которому к тому моменту успел собрать весьма любопытную информацию. Богданович идеей зажегся, а потому печи в гостиных они осматривали вместе, ощупывая античные фигуры и нажимая на разные их части в попытках найти секретный механизм.