Алая гроздь турмалина

Митьку любил, проводил с ним много времени и всегда находил общий язык.

– Митька в речке плещется, – объяснила Лена миролюбиво, – а мобильник в доме остался. Вернется – сразу перезвонит."

"– Вы в Излуках что ли? – догадался Костя. – Опять благотворительностью занимаешься, инвалида своего нянчишь? А может, у тебя с ним роман, а?

– С кем у меня роман, тебя вообще не касается, – сообщила Лена, стараясь дышать глубоко и ровно. – А Даня тебе сто очков форы даст, потому что инвалид у нас ты – душевный.

– Ух ты, как раскипятилась, – странно, но Лена не слышала в голосе мужа злости.

Обычно он разговаривал с ней очень зло, как будто старался наказать за то, что она посмела от него уйти. – Да, ладно, я ведь пошутил. Ты мне лучше расскажи, как твои дома? Начала уже разбирать эту рухлядь, которую не отреставрировать, а сжечь надо, чтобы землю в центре города не занимала?

Лена потерла глаза, совсем ничего не понимая. Куликов не мог интересоваться ее работой. Такого не могло быть, потому что не могло быть никогда. Точка. Или он интересуется не работой, а именно домом? Словно желая окончательно разбудить подозрения, голос бывшего мужа в трубке добавил:

– И как, ничего интересного не обнаружила?

– Тебя что, заинтересовала пыль веков? – с максимальной иронией, которую она сейчас была способна вложить в свой голос, спросила Лена.

– Костя, ты звонишь-то мне зачем?

– Да ни зачем я тебе не звоню! – наконец, заорал он. – Я с сыном хотел поговорить. Скажи, чтобы он мне перезвонил.

– Скажу, – коротко пообещала Лена и отключилась.

Пока она разговаривала, Митька вылез из воды и теперь вытирался пушистым полотенцем. Мордаха у него была счастливая. Рядом отряхивался от воды Помпон.

Лена потрогала надетую на него новую шлейку – та даже не намокла, действительно, удобная.

– Накупался? – спросила она у сына.

– Нет, но это же нечестно, что я в воде, а ты на берегу сидишь. Иди искупайся.

Ее сын был маленьким мужчиной, рыцарем, который всегда стремился к справедливости. Лена вскочила и чмокнула Митьку в макушку.

– Спасибо. Ты настоящий друг. Подержи Помпона, чтобы он за мной не увязался.

– Подержу. Папа звонил? – вид у сына был независимый, но смотрел он в сторону, значит, переживал. Плохо, когда родители разводятся. Для них, может, и хорошо, а для детей плохо.

– Звонил. Ты ему перезвони, пока я плаваю, а то он волнуется.

– Вы опять поссорились?

– Нет, с чего ты взял, – Лена взъерошила мальчику волосы, – все хорошо, Мить, правда. Ты звони, а я пошла купаться.

Она с удовольствием переплыла реку, которая в Излуках была совсем неширокая, и повернула обратно к берегу, где Митька разговаривал с каким-то мужчиной, который, неожиданно присев, вдруг погладил Помпона. Пес завилял хвостом. Это было странно, потому что Помпон не любил посторонних.