Алая гроздь турмалина

Даже Шуру, у которой он прожил зимние три недели, пока Лена болела, он до сих пор встречал если не рычанием, то весьма недовольным видом. Шура смеялась и говорила: пес не может простить, что она вывела из него глистов.

Вечернее солнце слепило глаза, не давая Лене как следует рассмотреть незнакомца, которому было что-то надо от ее ребенка и ее собаки. Она ускорилась, чтобы выскочить на берег, и, уже нащупав ногами дно, вдруг с изумлением поняла, что на берегу стоит Дмитрий Михайлович Макаров.

– Вы что, преследуете меня? – спросила она, подходя и наклоняясь, чтобы взять полотенце.

– Как вы тут оказались?

– Это вы как тут оказались? – вдруг засмеялся он. – Я-то тут живу.

– Где тут? – не поняла Лена. – В Излуках?

– Да, у меня свой дом, вон там, – он махнул рукой в сторону высившихся неподалеку новых домов. – И плавать я прихожу каждый вечер с апреля по ноябрь. Почти каждый, – поправился он.

– А мы здесь в гостях у друга, – зачем-то начала объяснять Лена. – Но у него дом в старой части поселка.

– Понятно.

Что именно ему было понятно, Лена не знала.

– Собака у вас чудесная, – сказал Макаров. – Я вообще ужасно люблю собак, но никак не решусь завести, потому что меня иногда неделями не бывает дома.

– А жена ваша не может присмотреть за собакой? – Она вдруг вспомнила: он уже говорил, что у него нет семьи. Ну, почему-почему она задала этот ужасно дурацкий вопрос?

– У меня нет жены, – сообщил Макаров. – Я, кажется, уже об этом упоминал. Елена Николаевна, мне чудится, или вы только что попытались таким нехитрым способом уточнить мое семейное положение?

Лена чувствовала, что щеки у нее стали пунцовыми. Господи, что он про нее подумает? И почему ее вообще волнует, что он про нее подумает?

– Вам чудится, – сказала она сухо, и вдруг замерла, осененная ужасной мыслью.

– Елена Николаевна, вы почему застыли словно жена Лота?

– Митя, одевайся, бери собаку и иди к Дане. Я вас сейчас догоню.

– Мама…

– Иди, сыночек, мне нужно поговорить с Дмитрием Михайловичем.

Она не знала реакции собеседника на то, что сейчас скажет, поэтому не хотела, чтобы рядом находился сын. Митька послушно натянул футболку, поднял с земли джинсы и полотенце, сунул босые ноги в кроссовки. На сына можно было положиться.

Лена стояла и смотрела, как он уходит по дорожке вдоль берега, периодически оборачиваясь, и помахала ему рукой, чтобы мальчишка не волновался.

– Вы опоздали на встречу, – медленно сказала Лена.

– На какую встречу, Елена Николаевна?"

"– Вы опоздали на нашу первую встречу в тот день, когда был убит Петр Алексеевич, и сказали, что застряли в лифте. Вы солгали, Дмитрий Михайлович, потому что вы живете в Излуках, в отдельном, пусть даже очень большом доме, но лифта в нем быть все-таки не может.