Стану ему женой. Ребенок от монстра

Глава 39

— Па-па?..

Тонкий голосок заставил меня обернуться. Аня в теплой пижаме и вязаных башмачках стояла в глубине коридора. С тревожной вопросительностью дочь смотрела, как я проверяю засов на двери. Мы собирались ложиться спать.

Аня решила, что вернулся Андрей, и я иду ему открывать.

— Чего ты вышла? — вздохнула я и, подхватив на руки, унесла ее в спальню.

Вопрос дочки вонзился острой иглой в сердце. Его неделю не было дома… С тех пор, как он ушел с Исаевым.

Надежда таяла с каждым днем.

Наверное, кольцо не давало мне уйти. Тонкий золотой ободок на пальце.

Я чувствовала себя его женой.

Была ею.

Он сказал уходить, если не вернется, но я оставалась в доме. На сколько был снят дом не знаю, но пока хозяин не заявился. Собрала деньги и документы — его паспорт тоже. Наготове держала вещи. Только не уходила, хотя с каждым днем становилось все холоднее. Решила — подожду еще немного. Мы с Аней могли жить здесь до первых заморозков.

— Давай спать… — я прилегла, сунув руку под щеку и начала напевать. — Баю-бай, моя малышка…

Песня в тишине старого дома звучала жутковато. В деревенской глуши одиночество чувствуется особо.

Если не видишь людей, начинает казаться, что ты один на свете. Ночами было страшно. Я не выключала свет в кухне, а на крыльце лампочка горела всю ночь.

Включила я ее и сегодня.

Легла, задремала, и вдруг — стук в окно. Я подскочила, кутаясь в халат, затем тревожно выглянула из комнаты и подбежала к кухонному окну. Понятия не имею, что бы сделала, окажись, что это не он, но к стеклу прижимался лицом Андрей. Торопливо взмахнул рукой, показывая: «Открой».

— Боже… — прошептала я, и как сумасшедшая бросилась к двери, распахнула ее и выбежала босая на крыльцо.

Мы крепко обнялись. Я с упоением целовала колючие щеки, словно он с войны пришел. Не обращала внимания на холодные доски, на него — ледяного, словно долго пробыл на улице. В чужой одежде, и незнакомо пахнет. Оторвавшись, я жадно его рассмотрела. Даже говорить не могла от волнения.

Свет лампы давал желтоватый отблеск на лице. Колючий — весь зарос. На скуле жутковатый полузаживший рубец, рассеченная недавно бровь. Я оглядела его с ног до головы, заметила кровь на джинсах: он был в переделке… С наших губ срывался густой пар.

— Пойдем в дом… — позвала я.

Он двигался слегка хромая.

— Что с ногой?

— Швы разошлись… Не волнуйся.

— Швы?.. — переспросила я.

Ему накладывали швы… И на лицо тоже. Что с ним случилось, его же всего неделю не было? Но я выбросила любопытство туда же, куда отправляла все невысказанные вопросы. Вместо разговоров поставила закипать чайник — нам обоим нужно отогреться.

— Почему так холодно? Ты печку не разжигала?

— Я не умею дровами…

— Твою мать, — пробормотал он, я уловила, сожалеет, что ушел так надолго.