Стану ему женой. Ребенок от монстра

Подойдет к двери, спросит: «Папа?», и на меня смотрит.

— Правда?

Я кивнула, ощущая комок в горле.

Аня открыла глаза, испугалась на секунду, затем признала и сонно потянулась руками.

— Привет, красавица… Смотри, что я тебе принес, — он предложил Ане ярко-голубой кубик, где взял только.

Дочь радостно схватила игрушку и позволила поднять себя на руки. Я хотела сказать: не надо, на ней только пижама, а Андрей еще холодный, но промолчала, когда поняла, что он прощается. Носит на руках, прижавшись худой щекой к головке Ани, глаза наполовину закрыты.

Я постаралась запомнить их вместе.

Делать с ним фото нельзя, все, что у меня останется — рисунки и фото из интернета, а я захотела видеть их вот так, когда она на руках. Кто бы знал, как я их люблю…

— Собирайся, — попросил он. — Не затягивай, милая…

Я с грустью огляделась. Почти все собрано — без него я жила в постоянной готовности сорваться с места. Осталось упаковать пару игрушек и одежек дочки, переодеться и погасить печь, которую только разожгли.

Переодевшись в джинсы и свитер, я вынесла сумку на крыльцо. Надела пальто, помогла Андрею облачить дочку в комбинезон, и присела, дожидаясь, когда он вызовет такси.

Прощаться не хотелось.

Я не ощущала надлома, который сопровождал наше расставание в госпитале. Андрей присел напротив, и взял меня за руку. Дом остывал, из него уходило тепло человеческого присутствия. Мы погасим свет, разъедемся, и нас тут словно и не было.

— Не грусти, — прошептал он, крепко сжимая ладонь.

Я рассматривала багровые шрамы, затем прикоснулась к тому, что на скуле. Андрей моргнул от неожиданности. Какой же он потрепанный. Как старый пес, весь в шрамах.

— Неделя, — повторил он. — Но если я не приду, не вздумай оставаться, улетай… Я… Я могу опоздать, но тогда я тебя там на месте найду…

— Ты даже не знаешь, куда и какие куплю я билеты.

— Узнаю, — пообещал он с улыбкой. — У меня есть возможности.

Хватит врать.

Но я не стала кричать и обзывать его лжецом. Я все понимаю. Он куда-то уходит, а дальше — пан или пропал. Поэтому такая просьба. Я ему подыграла:

— Буду ждать тебя до последней минуты.

— Поэтичная натура, — прошептал он. — Милая моя девочка… Люблю тебя.

Он улыбнулся, как на старой армейской фотографии — с мальчишеским огоньком.

Аж в груди укололо. Я его другим узнала, совсем не веселым пацаном, а проблемным мужчиной.

На улице прошелестела шинами машина, таксист просигналил.

Андрей помог мне встать, подхватил сумку, а на другую руку дочь. Пока шла за ним к машине, представляла, что мы едем на поздний рейс, и улетим на отдых вместе… Так бы все и было, будь мы обычной семьей.

Он усадил нас на заднее сиденье, и поцеловал в щеку."

"— Не смотри новости, хорошо? — Андрей захлопнул дверь, и такси осторожно тронулось по разбитой улице.