Стану ему женой. Ребенок от монстра

Черная рубашка, под пиджаком кобура.

Но попытка замаскироваться среди службы безопасности смотрелась не очень. Он не привык так одеваться. Его лицо, словно потекшее с одной стороны, асимметричное из-за травмы, пустой взгляд не совсем нормального человека, выражение лица, все кричало, что он не такой, как они. Волосы в беспорядке, нет галстука, верхние пуговицы рубашки расстегнуты — это создавало неряшливый вид.

Зато родное лицо и изгиб бровей, которые хочется целовать. Красивые глаза, полные темноты. Это он… Он.

Это казалось невероятным. Просто нереальным. Значит, все устроил он? Его люди гнали меня по городу, дважды напали, из-за него моя дочь сейчас ревет от страха?

Это он устроил погоню? Что он здесь делает?

— Лена… — я вздрогнула от звука голоса.

 — Ты меня узнала?

Каждое слово жалило, как пчела.

Узнала? Он спросил: узнала ли я его?

Полтора года я выплакивала по нему глаза… И только сейчас подумала, с чего я взяла, что ему было это нужно? Почему думала, что он действительно нуждался в помощи, что люди Эмиля бросили его, что расставание его ранило.

Да, было больно. Обоим.

Он принял у меня роды, по пятам шли убийцы.

Нас всколыхнуло обоих, но с тех пор полтора года прошло. Он не давал о себе знать.

Ни мне, ни Эмилю. Продолжил жить, как всегда жил.

Мы расстались по взаимной договоренности. Это я потом всю душу себе вымотала, а он знал — с нами, его единственной семьей, все хорошо. Мы пристроены. Такие, как он, часто оставляют семью. Живут параллельно им. Для них это нормально…

И мне он внушал: пройдет лет десять, ты меня и не вспомнишь.

— Лена? Ты узнала? — снова спросил он, когда я не прореагировала.

Андрей приблизился, от него пахло сигаретами… Глядя в мои большие, заплаканные глаза, он улыбнулся — уголком рта.

У меня задрожали губы."

"Он всерьез? Когда-то превратил меня в любовницу, сделал мне дочь, влюбил в себя, принял роды, видел, как я по нему с ума схожу, а теперь спрашивает, помню ли я его, словно мы когда-то просто на Красной площади столкнулись.

Вопрос ранил в самое сердце.

И дочь мою перепугал.

Перед глазами стояло, как она кричит от ужаса и тянет ко мне ручки. А он как ни в чем не бывало…

— Лена? — когда наклонился, я влепила ему пощечину.

Сурово сжала губы, чтобы слезы из глаз не хлынули снова.

Звук удара прозвучал хлестко, все видели, как я бью киллера и психопата.

Вернее, их нового советника по безопасности.

Сразу за все: за себя и за Аню. За дурацкие вопросы и погоню, которая нам с дочкой вытрепала нервы.

Хотела еще раз врезать — по другой щеке, но он схватил меня за плечи и, задыхающуюся от рыданий, втолкнул за одну из дверей, которые я заметила раньше.

Чтобы побыть наедине.

Объясниться.

Это оказалась небольшая каморка: кладовая. В углу стояли хозяйственные принадлежности.