Стеллар. Трибут (СИ)

Сколько еще вызовов осталось, прежде чем окончательно сотрется Печать Фенрира?

Огненный волк выскочил напротив уже бросившейся Твари, останавливая ее порыв и яростно вгрызаясь призрачными клыками в шипастый панцирь. Они сцепились, покатились вниз по склону рыже-черным клубком, рассыпающим искры. Но даже «Диву» требовалось время, чтобы прикончить чудовище."

"Оставалась последняя, третья гончая. Она промелькнула совсем близко, огромные когти вспороли защитный слой комбинезона. Нейросеть построила схему уклонения, я даже успел увернуться, все же недаром повышал скорость и реакцию.

Но в следующий миг все равно оказался сбитым с ног, тварь подгребла под себя, прижала к острым камням. Задыхаясь от невыносимого смрада, я ударил Фангом в алый ореол уязвимости, отмеченный Мико – малозаметную щель в черном панцире чудовища, прямо туда, где сходились пластины грудной брони. Синяя Сталь, усиленная вложенной частицей Света, со скрежетом вошла в измененную плоть, испуская вонючий дым – и я освободил «Вспышку», уже умирая в когтях рвущего меня чудовища.

Инкарнация № 26…

Восстановление повреждений организма…

Текущее количество Азур 15591/22000

— Грэээй!

Я с трудом выбрался из-под дымящегося, уже по-настоящему мертвого некроса.

«Вспышка» не хуже термической гранаты выжгла его грудину, превратив верхнюю часть гончей в обугленный скелет. Алиса тоже справилась со своим противником, и «Див» не подкачал – распластанная туша второй твари неподвижно валялась на склоне. Вот только теперь огненный волк наметил новую цель, приближаясь к Алисе. Я понял, что через секунду «Див» прыгнет, и у меня не было в руках Фанга, которым я останавливал азурическое создание. Нож застрял в теле некроса, и времени искать его не оставалось.

Я послал навстречу «Диву» мысленный импульс, транслируя ему все свои эмоции – запрет, яростный приказ остановиться и не трогать напарницу.

Огненный волк замер. Встал, затряс головой, взглянул на меня. Ощущение чужого контроля было явно знакомо ему, как ненавистный колючий ошейник. «Див» грозно зарычал, пытаясь сбросить чары. Я чувствовал, как чужое злобное сознание хочет вырваться, выбросить меня из своего разума – и усилил напор, ломая преграды, преодолевая чужую волю, как хозяин заставляет упрямую рычащую собаку выполнять приказания.

Это был некий ментальный поединок, продлившийся не меньше минуты. Я полностью ощущал его разум, чуждый, злобный, заполненный странными образами. Разум нечеловечески яркий и мощный, скорее принадлежащий существу, ведомому инстинктами, а не мыслями. И все же он был более близок и понятен, чем пустота войдов или отвратительная мерзость некросов. Он страдал, рвался на волю и одновременно жаждал убивать.