Страсть дракона

Дракон не ответил, а я замерла, почувствовав бурю. Брюна рядом со мной тоже затаилась, а леди Фредегонда невозмутимо продолжала:

- Не думай, Тевиш, что я выжила из ума и не понимаю, что происходит.

- Мать, уймись, - герцог бросил ложку и так стремительно встал из-за стола, что бокалы опрокинулись.

Слуги бросились спасать положение, а дракон вышел вслед за конкубиной, ни на кого не глядя.

- Ах, какая спешка, - проворчала леди Фредегонда. - Даже в щечки нас не расцеловал.

Мы с Брюной переглянулись, и старуха тотчас это заметила.

- А вы что носы повесили? - спросила она. - Как там твои живые картины, Брюна? Я очень жду, когда будете представлять. В этом замке так мало развлечений. Тебе так не кажется, Мелхола?

- Меня всё устраивает, госпожа, - ответила я сдержанно, а Брюна принялась в красках расписывать, что мы вскоре будем представлять, и как она это всё замечательно придумала.

9. Бат-Шеба и царь-дракон

Представление живых картин Брюна решила устроить в среду вечером, и об этом было торжественно объявлено во время утренней трапезы. Ундиса пришла в восторг и щебетала, что мечтает посмотреть, как ее брат будет изображать царя Давида.

- Он такой же красивый, мой брат, - говорила она. - Когда он едет на вороном коне по деревням, все девушки смотрят ему вслед.

- Коню? - невинно поинтересовалась Брюна.

Я еле сдержалась, чтобы не прыснуть. Женщины в семье дракона были верны себе - ни одна встреча не проходила без словесных перепалок. У дракона была железная выдержка, если он терпел такое много лет.

- Я говорю про своего брата, - поправила Брюну Ундиса, сделав вид, что ничуть не обиделась, но я-то видела, как вспыхнули ее глаза - она и в самом деле гордилась братом.

- О, а я и не поняла, простите, амата, - похлопала ресницами дочь дракона.

После полудня Брюна приступила к сооружению декораций для постановок. Сама она ничего не делала, разумеется, а лишь командовала слугами, которые совсем сбились с ног, выполняя любой ее каприз. В зале поставили огромную деревянную раму и занавесили ее тяжелой бархатной драпировкой. Стоило потянуть за веревочку, пришитую к середине занавеса - и открывалась темная стена, возле которой уже красовалась деревянная бадья, которой предстояло изображать колодец.

Брюна нарядилась в восточный костюм, который ей удивительно шел - в приталенное платье без рукавов, открывавшее до плеч крепкие смуглые руки девушки. Волосы она распустила и щедро посыпала их серебряной пудрой, отчего черные кудри казались ночным небом, в котором сияли россыпью звезды."

"Я не мешала ей развлекаться, потому что видела, что дочь дракона увлечена подготовкой едва ли не больше, чем самим представлением. Но вскоре Брюна подозвала меня, чтобы превратить в красавицу Бат-Шебу.