Строптивица и нахал

– Что? – непонимающе посмотрел мой родитель на моего жениха.

– Мысли вслух, – не глядя на него, ответил Тимур. – Добрый вечер, – равнодушно произнёс он уже нам, слегка кивнув.

– Добрый, – как можно радостнее произнесла я, усыпляя бдительность обоих.

«Ну, прям счастливая невеста!»

Слегка сведенные брови над переносицей образовали небольшую складку. Удовольствие словно патока растекалось внутри.

«Не так ты и спокоен, как пытаешься показать!»

Не только мне приходится прятать свои эмоции. Это хоть немного успокаивало. А то… Так не бывает! Но то, что я почувствовала в аэропорту, когда увидела его, было не выдумкой.

Я и сейчас ощущала это притяжение. Тёмно-синий костюм, белоснежная рубашка: он выглядел, как успешный бизнесмен. Тут дело не в одежде, а в уверенности, что он источал. Неброско откинутый лацкан пиджака, холодный надменный взгляд, легкая щетина на лице, приятный, ненавязчивый парфюм. Образ успешного человека довершала черная папка в руках. Взгляд за эти годы совсем не изменился: все такой же цепкий, прожигающий стальным цветом. Мало кто осмелится иметь его во врагах. Ну, мой отец, сумевший испортить с ним отношения, жив и даже здоров. Что лишний раз доказывает, что Тимур не такой монстр, как пытается казаться. Или это я себя успокаиваю? В любом случае сдаваться я не собираюсь. Все мое нутро противится подчинению. А именно на этом будет настаивать мужчина."

"– Ну, что, пройдем в столовую? – отец пригласительным жестом указал на двери.

– Да, конечно. Но после я бы хотел обсудить кое-какие моменты, – подняв папку, уверенно произнес Тимур.

– Это никуда не убежит. Все обсудим, – недовольно пробубнил папа.

Большая часть ужина прошла в молчании.

Иногда Тимур спрашивал отца о знакомых, говорил о новых методах безопасности. Вообще, он чувствовал себя расслаблено и очень уверенно. Соня единственная, кто из нас пытался улыбаться. Пусть и выглядела улыбка натянуто, но я ей была искренне благодарна. Сама я наблюдала за женихом, пока они с отцом разговаривали. И, как бы меня ни тянуло к этому мужчине, второй раз в жизни эмоциям взять вверх над разумом не позволю.

От десерта отказались все. Посмотрев демонстративно на часы, Тимур произнес:

– Извините, но у меня мало времени. Не могли бы мы приступить к обсуждению нюансов нашего договора? – на последнем слове он в упор посмотрел на меня.

Вот кто я для него – «договор». Меня не могло это не задеть. И он, зная это, поступил так специально. Возникло желание попросить отца передумать, но устраивать сцену при Соне и, тем более, при Тимуре не хотелось.

– Папа, мы с Соней тоже спешим: нас друзья ждут, – буквально пропела я ангельским голоском, – И моего жениха не стоит задерживать.

Звучало это, скорее всего, как: «Папа, выпроводи его скорее за дверь».