Свобода от смерти

Изучались эпоха, окружение, конкретные биографические факты и творческие материалы. Тому главному, что было вынесено из проработанного, я стремился дать поэтическую интерпретацию в скульптурной форме. У меня всегда было ощущение, что настоящая поэзия объемна и рельефна, а фальшивая — лежит в плоскости.

Работая над циклом Андрея Рублева, я буквально кожей ощущал Россию, не тогдашнюю, а вневременную.

…Были разные времена —Время доброго, время злого.Были разные имена.Тихо было и было слово.А народ через сто потов,Что ни туга, а дух не горбил.К высшей радости был готов,Как готов и к великой скорби.

Раны Руси стали моими ранами:

…Что князьям до боли Родины?Что до ига у двери?Делят земли воеводины —Кто в Рязани, кто в Твери…Прикусили совесть жалкую —Власть да слава по нутру.Потекла рекою КалкоюКровь народа поутру.Сколько власти понакупленоЗа предательство, поди,Но и веры поотрублено —Головами пруд пруди.Ишь замучились, поганые,Веру-правду корчевать.И нашлись князья желанныеРусь святую врачевать.И живые и сраженныеСтавят ноги в стремена.С ними заживо сожженные —Люди, книги, времена….

А совсем рядом мир Андрея Рублева и Вечное возрождение:

Мир иконы волнующе тих.Чуден лик при свечах.Тайну кожею ощутив,Непомерное — на плечах.Мир иконы бездонно глубок,Но прозрачен и чист.Неразгаданного клубокОткровением глаз речист.

Из неразгаданных глубин России был и Сергей Есенин. Его жизнь и поэзия со времен зрелого детства притягивали меня. Моя мама в довоенные годы была знакома с импресарио Айседоры Дункан (жены Есенина) Ильей Шнейдером, рассказы которого о жизни Есенина я слушал еще в детстве в мамином изложении. Ореол загадочности, окружавший поэта, не давал покоя многим исследователям его жизни и творчества. Сколько тут было вымыслов, догадок, сплетен и прочего. Приступая к работе, я прекрасно понимал, насколько велик риск писать в стихах о Есенине, но когда я узнал, что Есенин незадолго до смерти задумал поэму о Пушкине, — страх исчез.

Вся жизнь Есенина — череда стремительных творческих взлетов к вершинам любви и света и не менее стремительных «падений» в тайные глубины человеческой психики. И то и другое — факт человеческого бытия. Человек становится жертвой этих кажущихся противоречий. Самоубийство Есенина есть результат трагического разлада между «противоречивыми» началами человеческой психики.

В который раз себя внутри кромсаю —Как до смешного короток наш век.Живу, живу и вдруг — себя бросаю,А ты приходишь — Черный человек.Ну вот и все. Чего теперь бояться?О чем жалеть? Я вовсе не смешон.