Тай-Пен

С него и начнется настоящая золотая лихорадка.

Бесконечный Сибирский тракт снова расстилался перед нами белой, скрипучей скатертью. Дни сливались в недели, а недели — в однообразное движение на восток. Наш караван растянулся на добрую версту.

Спустя почти месяц пути, когда пришла весна, мы наконец достигли Кяхты. После белого безмолвия тайги торговая столица Забайкалья оглушила шумом и пестротой. Скрип сотен полозьев, гортанные крики монгольских погонщиков, лай собак, густой запах дыма, крепкого чая и верблюжьего пота — все это смешивалось в один густой, пьянящий дух пограничного города. Здесь Европа встречалась с Азией, здесь делались огромные состояния, и воздух, казалось, был пропитан золотой пылью.

Мы разместились на большом постоялом дворе. Едва я отдал распоряжения, как ко мне подошел Рекунов.

— Степан Митрофанович, — сказал я ему. — Вы с людьми — прямо к Аглае Степановне. Доложите о моем прибытии.

Он молча кивнул и, собрав своих бойцов, растворился в городской суете.

Я не спешил. Мне нужно было смыть с себя долгую дорогу и предстать перед своим главным партнером не запыленным путешественником. Горячая баня, чистое белье, лучший сюртук, идеально повязанный галстук. Я смотрел на свое отражение в мутном зеркале и видел уверенного в себе человека, который только что провернул блестящую операцию и прибыл доложить о победе.

Через час сани уже мчали меня к большому каменному особняку Верещагиной, настоящей крепости в центре торговой слободы. Я шел на встречу, предвкушая сложный, но продуктивный разговор о будущих миллионных прибылях.

Меня провели в знакомый кабинет, где пахло сандалом и дорогим табаком. Аглая Степановна стояла у окна, повернувшись ко мне спиной. Она не обернулась, когда я вошел.

— Аглая Степановна, рад вас видеть, — бодро начал я. — Путь был долог, но крайне успешен. И…

Она медленно повернулась. Я ожидал увидеть деловую улыбку, может, сдержанное любопытство. Но ее лицо было похоже на ледяную маску. Глаза, всегда умные и живые, смотрели на меня с холодной, неприкрытой яростью.

Я осекся на полуслове.

Она сделала шаг мне навстречу, и каждое слово, произнесенное ее тихим, звенящим от гнева голосом, ударило меня, как пощечина.

— Вы посмели явиться ко мне на глаза? — прошипела она. — Вы меня обманули, сударь. Вы мошенник!

Глава 8

Глава 8

Я молчал.

Просто стоял и смотрел на нее, принимая этот удар. Ее гнев был подлинным, но я еще не понимал его источника. А потому ждал, что она скажет дальше, выдав причину этой бури. Внутри все было холодным и ясным, как сибирский лед.

Она не заставила себя долго ждать. Пройдя к своему массивному письменному столу, легонько коснулась кончиками пальцев аккуратной стопки бумаг. Я узнал почерк Рекунова.