Таня Гроттер и колодец Посейдона

Она невольно вспомнила свой странный разговор с Жикиным.

– И что ты обо всем этом думаешь? – спросила она."

"– Да так, есть одна мыслишка, на троечку с прицепиком… Вот только времени нет ее до конца додумать, – уклончиво ответил Ягун.

Глеб, сидя за отдельным столиком, что-то рисовал, грызя карандаш. Окружающего мира для него словно не существовало. Зато в окружающем мире Глебом очень даже интересовались. Бэд-Фэт-Рэт, ковыряя пальцем в зубах, попытался нагло заглянуть ему через плечо. Бейбарсов, не оборачиваясь, досадливо пошевелил пальцами. Узкий галстук на шее у Бэд-Фэт-Рэта превратился в тонкую серебристую змею, скользнувшую Рэту за ворот.

И насколько Таня могла догадываться, змейка была не безобидным ужом.

В целом ужин, как уже отмечалось, прошел недурно. Правда, ближе к концу ужина произошел неприятный инцидент. Прун выпил слишком много пива, и его потянуло на ратные подвиги.

– Эй, рюский мюжик, подойти сюда! – поморщился Прун, поманив пальцем Гуню Гломова.

– Чего? – не понял Гуня. Он всегда включался медленно, зато и выключался долго.

– Ты что, обнаглел, мюжик? Я знаю английский бокс! Я буду щелк-щелк тебя по фэйс! – сказал Прун.

Он отложил сглаздамат и встал в стойку. Гуня неуклюже выбрался из-за стола.

– Гломусик, только не надо крови! Сотвори с ним что-нибудь мирное, – поморщилась Гробыня, укоризненно погрозив Гуне вилкой.

Гуня покорно кивнул. В следующую минуту Прун, завернутый в скатерть-самобранку, сидел на полу и мог вращать только глазами. Во рту у него торчала индюшачья нога, которую Гуня использовал как кляп.

Глава 11

ВОЗЬМИ МЯЧ, ЗАКРОЙ ОРАЛО!

Трибуны постепенно наполнялись. Болельщики прибывали сплошным потоком, о чем сообщали непрекращавшиеся вспышки Грааль Гардарики .

Усыня, Горыня и Дубыня, расставленные Семь-Пень-Дыром по секторам, следили за порядком. Чтобы их никто не сглазил, Семь-Пень-Дыр настоял, чтобы гиганты облачились в заговоренные панцири.

Билеты на матч так и не были напечатаны – некому было этим заняться, потому вход автоматически стал свободным. По старой привычке Горыня, Дубыня и Усыня продолжали собирать копченые окорока, ветчину, фляги с вином и все, что имело для них ценность.

Без пяти десять Ягун деловито залез на пылесос и проверил, хорошо ли закреплен в петлице серебряный рупор.

– Раз, два, три… Проба горла, проба языка! Надеюсь, вы меня слышите так же хорошо, как я вас вижу? С вами Баб-Ягун, неунывающий и милый играющий комментатор. Рост сто восемьдесят четыре сантиметра, вес семьдесят два килограмма. Если кого интересует мое личное расписание, запоминайте… Заправка пылесоса – с двух тридцати до трех. Естественно, дня, не ночи. Автографы с трех до пяти. Личное общение с пяти до семи. Деловые встречи с семи до девяти.