Таня Гроттер и колодец Посейдона

Они ожидали, что, как это обычно бывает, начнется разбор. Однако Соловей даже не стал ругать тех, кто сегодня играл из рук вон плохо. Вместо этого он с загадочным видом молчал, наблюдая за джиннами, которые загоняли в ангары сыновей Гоярына.

– Не расходитесь! У меня для вас сообщение, самое идиотское сообщение из всех, которые мне приходилось в последнее время делать! – ворчливо сказал Соловей, когда ворота ангаров наконец захлопнулись за Ртутным и Искристым.

Баб-Ягун толкнул Таню локтем.

– Через двадцать семь дней назначен матч-реванш с невидимками, к которому мы готовы точно так же, как курица готова к трансатлантическому перелету. Это раз. И два. Как бы ни закончился матч, через две недели после него Таня Гроттер и Баб-Ягун отправляются в Магфорд, – сердито продолжал тренер.

– С какой это радости? Почему они, а не я? – ревниво спросил Семь-Пень-Дыр.

Соловей с хладнокровием пропустил его вопрос мимо ушей.

– Целый месяц Таня и Ягун будут жить и тренироваться вместе с командой Магфорда, а затем в ее составе примут участие в матче со сборной мира. Все решения принимались на Лысой Горе, в спорткомитете. Вчера туда вызывали Сарданапала. Его и меня поставили перед фактом.

– Но ведь сборная мира она уже… того… в Потустороннем мире? – суеверно спросила неопытная Маша Феклищева.

– Сборная мира того? Это сборная вечности того!.. Улавливаешь разницу? А сборная мира она не того, а очень даже сего! – захохотал Семь-Пень-Дыр.

– Спасибо, что объяснил, старичок! С меня проценты с копеечки, и можешь оставить себе всю сдачу! – отвечала ему языкастая Маша.

Таня поспешно соображала. В первую секунду, когда она услышала свое имя, ей почудилось, что она сорвалась с контрабаса во время мгновенного перевертона и теперь падает неизвестно куда, без всякой надежды нашарить платок-парашют или произнести Чебурыхнус парашютис форте .

– Матч с невидимками? Так, значит, к нам приезжает… – услышала она свой замирающий голос.

– Да, кисонька, да, радость моя бриллиантовая, Пупперчик твой приезжает! Ванечка будет просто счастлив! На седьмом небе! Мало ты его мучила, пигалица, мало жизнь ему заедала… Добьешь человека, а сама к Пупперу учешешь! Скатертью дорожка! Сквозняк тебе в хвост! Ути-пути! – с ненавистью прошипела Лиза Зализина.

Зализина была вся в слизи. От нее неважно пахло плохопереваренным драконьим кормом, так как ее только что извлекли из желудка у Искристого.

– Зализина, думай что хочешь. Только встань вон там, чтоб ветер в другую сторону дул, а то меня стошнит! – брезгливо попросила Таня.

Лиза вскипела и определенно вцепилась бы ей в волосы, если бы между ними не вырос Баб-Ягун."

"– Лизка, остынь! Я Таньку хорошо знаю. Она мирный человек, но ее бронепоезд стоит на запасном пути.