Таня Гроттер и молот Перуна

Не так просто видеть магические предметы, с которыми у тебя связаны тяжкие воспоминания…

Не окажись тогда поблизости Сарданапал со склянкой мертвой воды и не подмени он Персею его трофей на сочную азиатскую дыню, на истории Медузии Горгоновой, в то время еще не доцента кафедры нежитеведения, можно было поставить большой и жирный крест…

Решив, что нежить напала на Медузию, Баб-Ягун принялся было произносить комплексное заклинание, но доцент Горгонова торопливо крикнула:

– Никакой магии! С ума сошел? Это же щит Персея! Кто-нибудь, марш за Поклепом и циклопами – живо!

Кузя Тузиков на четвереньках добежал до двери и кинулся за Поклепом.

Пользуясь полной безнаказанностью, нежить разбежалась по классу. Банники мыльными мочалками перекатывались по классу, накладывая сглазы и насылая жуть. Хмыри, бесчинствуя, мазали всех своей слизью. У Риты Шито-Крыто, имевшей привычку разуваться под партой, они сожрали один ботинок, а во второй напустили какой-то тухлой дряни, от которой он снаружи окаменел, а внутри заболотился.

Один из хмырей, очень похожий на Агуха, разве что с иначе растущими рожками, вскарабкался по ноге на плечо Пипы. Да-да, именно Пипы. Пенелопа Дурнева, хотя и не сдала еще экзамены даже за первый курс, а только готовилась к ним, выпросила у Сарданапала разрешение ходить на занятия вместе с четвертым, где учились ее ровесники. Она, конечно, мало что понимала, но все равно в глобальном смысле это было полезно. Лучше тянуться за сильными, чем царствовать среди десятилеток, это Пенелопа отлично понимала. И вот теперь Пипе это аукнулось."

"Атаковавший ее хмырь принялся, мерзко подхихикивая, старательно облизывать ей голову коричнево-зеленым языком. Его распахнутый рот был кошмарен, как предзачетный сон студента-стоматолога. Здоровьем на его зубах отличался только кариес. Все же остальное было чуть похуже помойки.

– ПРОООООЧЬ! НЕ ДОВОДИ МЕНЯ! – страшным голосом завопила Пипа.

Сидевший с ней за одной партой Жикин, не разобравшись, к кому она обращается, поспешно нырнул под стол. Он был уже научен горьким опытом, что с Пипой лучше не спорить. Стены класса стали вибрировать. Брызнули стекла. Это собиралась неосознанно привлеченная Пипой интуитивная магия. Нежить заволновалась. Хмырь, прикусив себе язык, спрыгнул с плеча Пенелопы и, высоко подкидывая тощие коленки, помчался прятаться за щит.

– Не надо, Пенелопа! – крикнул из-под парты Жикин.

Но взбешенная Пипа уже никого не слышала, ненавидя хмыря до глубины души.

– ВООООООНННН! – завопила она еще ужаснее, неосознанно посылая волна за волной интуитивную магию.

Щит Персея завертело, разбрызгивая во все стороны частицы стихийной магии. Нежити, находившейся к щиту ближе всех, досталось больше других, и она разлетелась в разные стороны.