Таня Гроттер и молот Перуна

Вина или, точнее, ощущение вины делает отношения нежнее – это истина стара, как мир, и бородата, как Сарданапал."

"– Ты не понимаешь, – сказала Пипа. – Я, конечно, знаю, что это только календарик, но дело не в нем. У меня есть чутье. Я знаю, что Пуппер будет мой, и никуда ему не деться. Я это чувствую, понимаешь, просто чувствую. Я закрываю глаза и вижу, что происходит у Гурия в душе.

– Мысли, что ли, читаешь? – спросила Таня.

– Не-а, не мысли. Я же не телепатка. Но то, что у него в душе, я вижу: чувства, эмоции, образы… Не знаю, как объяснить. Да и не хочется мне тебе объяснять… Есть вещи, которые, чем больше объясняешь – тем больше путаницы, – миролюбиво сказала Пипа, затуманенно разглядывая портрет.

Таня Гроттер задумчиво посмотрела на Пенелопу. Пипа тоже была какая-то другая – спокойная и уверенная. Нет, она не врала, не блефовала – она действительно знала или чувствовала нечто особенное.

Ни Таня, ни тем более Пипа не догадывались, что ползунки, в которые Пуппер по недоразумению вложил столько магии и столько чувства, давали обратный отток. «Магия – это не камень, который можно бросить и который будет лежать на том месте, где он упал. Магия текуча, как река, и легка как ветер. Рано или поздно она всегда возвращается к тому, кто ее послал. Ненависть возвращается ненавистью. Зависть – завистью, а любовь возвращается любовью», – любил порой повторять Сарданапал.

То же самое произошло теперь и с Гурием. С каждым новым днем, изможденный тренировками и замученный тетями, Пуппер все больше привязывался к Пипе. Но и привязываясь к Дурневой, он продолжал любить Таню и пить по воскресеньям традиционный английский чай у своих теть.

В комнату забарабанил Ванька. Спохватившись, Таня взяла футляр и выскочила из комнаты. А Пипа осталась созерцать портрет.

– Гурочка, ты такой худенький, такой бледненький! Подложить тебе еще овощного рагу?.. А вот если ты не будет менять носки каждый день, то умрешь смертью храбрых! – репетируя их будущую семейную жизнь, проворковала она нежнее, чем это делала даже незабвенная тетя Нинель.

* * *Уже смеркалось, когда Таня и Ванька поднялись на стену и стали готовить инструменты к полету. Ванька, не слишком доверяя Ягуну, проверил талисманы и амулеты. Минуту спустя контрабас и пылесос оторвались от стены и, держась рядом, взяли направление на Заповедную Рощу.

На Буян решительно и на всех фронтах наступала весна. Земля – еще влажная, темная после таянья снега – была уже полна скрытых сил. Кое-где эти силы уже пробились свежей травой и клейкой листвой на деревьях. Одна лишь старая Заповедная Роща сонливо сопротивлялась весне. Но даже и здесь, в царстве покоя, ревматические ветви старых дубов уже набухали почками.