Телохранитель цесаревны

А то сразу бы прогнувшую ветвь вашего рода вырвал с концами.

— Прошу, я…

— У вас ровно одна попытка, — перебил я мужчину. — Если и вы решите врать мне в лицо, то вашей семье конец. А теперь говорите.

— Это всё Фредерико Льенш, кузен короля. Он предложил нам с помощью Пьера спровоцировать вас дабы у жандармов был веский повод арестовать. Нам сказали, что это делается на благо короны и мы будем хорошо вознаграждены за свою верность короне.

Фредерико Льенш. Хорошо, запомнил. Значит, король всё же замешан во всей этой истории? Или же это уже сам Фредерико решил подсобить ему? Пока не ясно. Но хотя бы теперь понятно, что Берналы действительно лишь исполнители, которым пообещали что-то весомое. Вот и получили злого меня, сами виноваты.

Заодно становиться понятно отчего Жан-Филлипе не захотел говорить правду. В деле как минимум замешан близкий родственник короля. Если кто-то узнает, что он в итоге пострадал из-за того, что род Бернал навёл меня на Фредерико, то быть беде. Тут их может захотеть уничтожить уже королевский род.

— Фредерико получается не член королевского рода? — Решил уточнить я.

— Нет. Он сын тётки короля что стала частью другого рода. Но они очень близки, он практически живёт в королевском дворце.

— Понятно. Подведём итоги. Ваш сын решил поучаствовать в интриге против меня. Пускай это было лишь его решение, но вины с вашей семьи это не снимает. Ваш же отец решил, что меня можно обмануть и решил врать до конца. Только вы и решили сказать мне правду. Но произошло это только тогда, когда встал вопрос о том умрёт ли ваш отец или нет. Нехорошо получается, Николя.

— Моя семья заплатит вам виру, господин, — заявил мужчина. — Столько, сколько вы скажите.

— Ну допустим всё же рассказав мне обо всём вы смогли добиться права выкупить жизни своих родных. Но вы же не глава семьи, вы не решаете подобные вопросы. Послушаем, что скажет ваш отец.

Призрачная рука отпустила старика и тот очень громко задышал. Да уж, соскучился Жан-Филлипе по воздуху. Проверим насколько дорога ему возможность вдохнуть полной грудью.

— Что скажете, Жан Филлипе? Подтверждаете слова вашего сына о вире?

— Да. Мы готовы платить.

При этом выражение лица у старика было такое, словно я ему только что зубы удалил ржавыми плоскогубцами и сделал это без анестезии. Впрочем, понять его можно, кому понравится оказаться среди проигравших и быть вынужденным платить победителю контрибуцию?"

"— Рад, что вы хотя бы тут проявили благоразумность. Значит, нам осталось лишь определиться с размерами той виры, что вы мне выплатите. Как я уже говорил, лишь один из троих членов вашей семьи проявил благоразумность, пока остальные либо пытались навредить мне, либо утаивали информацию. Это очень плохо. Для вас, ведь из-за этого вира будет очень большой.