Темные предки светлой детки

– Валентин меня избил и изнасиловал, – зарыдала в трубку Вера. – Что мне делать?

– Терпеть, – ответила Алена, – ты замужем.

– Не хочу, – всхлипнула жена садиста, – разведусь с ним.

– Пожалуйста, – согласилась свекровь, – но тогда съедешь с квартиры. Я ее легко отсужу назад, расскажу про наш договор. Мой адвокат определенно лучше того, которого тебе бесплатно назначат. И учти! Брак ваш законный. Муж не насильник. Это супружеский секс. Если он не такой, как тебе хочется, то обсуждать поведение в постели нужно с Валентином. Никакой суд тебя потерпевшей не признает, а я отберу квартиру. Отправишься со своей девчонкой туда, где Николай тебя когда-то нашел: на вокзал. Там твоя дочка педофилам понравится. Готова к такому повороту?

Вера совершенно не разбиралась в законах. В голосе Алены не звучало ни малейшего сомнения, свекровь говорила с позиции силы. И Вера подумала, что та права. Она даже поверила в то, что Валентина не осудят за насилие. Он же муж, имеет право требовать близости."

"– Взвесь все «за» и «против», – продолжала Алена, – Валентин долго не протянет, пара-тройка лет, и он покойник. Ты останешься в прекрасной квартире, ну да, придется иногда спать с ним. И что? Баба должна терпеть. Немного секса за апартаменты – небольшая плата. И каждый день он тебя трогать не станет. Это один вариант. Есть другой. Затеваешь развод и отправляешься на вокзал. Думай! Если самой не противно спать на лавке, жрать объедки, то каково придется твоей дочери, а? Ну? Твое решение?

– Мне нужна квартира, – прошептала Вера.

– Мудро, – похвалила Алена, – ты умная женщина.

На следующий день Вере понадобилось все ее мужество, чтобы отнести завтрак Валентину. Тот опять сидел на кухне, увидел жену и упал на колени.

– Прости! Я все объясню! Пожалуйста, выслушай меня! Не бойся. Сегодня он ушел.

Вера не поняла, кто и куда ушел, но супруг выглядел иначе, чем вчера, поэтому она устроилась на табуретке, а Валентин стал рассказывать.

Лет с семи он понял, что у него есть брат, которого никто не видит. Он живет внутри Вали, толкает его на гадкие поступки. Один раз, выбросив из окна пирог, который испекла мать, и услышав от нее:

– Вот отец вернется, он с тобой поговорит, – ребенок признался:

– Это не я, а Коля.

– Кто? – удивилась мать.

Валентин рассказал ей о своем невидимом близнеце. Вскоре после той беседы его отвели к врачу, в жизни мальчика появились таблетки, уколы, регулярные госпитализации. Совсем плохо стало лет с четырнадцати. Коркина неудержимо тянуло к женщинам. Подростка старались не оставлять без присмотра, с ним повсюду ходила нянька. Валя окончил десятилетку, но сидел дома, его стерегли как сокровище, никуда одного не отпускали.