Тень прошлого

И малыш, которого я услышала первым… я думаю, это сынишка Клементсов. Тот, который исчез, катаясь на трехколесном велосипеде.

– И что? – воинственно спросил Стэн.

– Что, если убьют кого-то еще? – спросила она. – Что, если детей и дальше будут убивать?

Его глаза, ярко-карие, смотрели в ее серо-голубые, отвечая без слов: «Что с того, если убьют?»

Но Беверли не отводила глаз, и первым в конце концов сдался Стэн… возможно, потому, что она продолжала плакать, а может, потому, что ее озабоченность придала ей духа.

– Эдди прав, – добавила она. – Мы должны поговорить с Биллом.

А потом, возможно, пойти к начальнику полиции…

– Точно. – Стэн хотел, чтобы в его голосе прозвучало пренебрежение, но не получилось. Если что прозвучало, так это усталость. – Мертвые мальчики в Водонапорной башне, кровь, которую могут видеть только дети – не взрослые. Клоуны, шагающие по Каналу. Воздушные шарики, летящие против ветра. Мумии. Прокаженные под крыльцом. Шеф Болтон обхохочется… а потом упечет нас в дурдом.

– Если мы все пойдем к нему, – в голосе Бена слышалась тревога, – если мы пойдем вместе…

– Конечно, – прервал его Стэн.

 – Правильно. Расскажи мне что-нибудь еще, Стог. Напиши книгу. – Он поднялся, прошел к окну, засунув руки в карманы, сердитый, расстроенный и испуганный. Какое-то время смотрел в окно, расправив плечи, замерев в аккуратной, чистенькой рубашке. – Напиши мне блинскую книгу!

– Нет, – ровным голосом ответил Бен, – книги будет писать Билл.

Стэн в изумлении развернулся, все уставились на Бена. На лице Бена Хэнскома отразился шок, словно он неожиданно отвесил себе оплеуху.

Бев сложила последнюю тряпку.

– Птицы, – нарушил паузу Эдди.

– Что? – хором спросили Бев и Бен.

Эдди смотрел на Стэна.

– Ты стал выкрикивать им названия птиц?

– Возможно, – с неохотой ответил Стэн. – Или, возможно, дверь просто заклинило, а тут она наконец-то открылась.

– Хотя ты к ней не прикасался? – уточнила Бев.

Стэн пожал плечами. Не сердясь – показывая, что не знает.

– Я думаю, названия птиц тебя и спасли, – гнул свое Эдди. – Но почему? В кино ты поднимаешь крест…

– …или произносишь молитву Создателю… – добавил Бен.

– …или читаешь двадцать третий псалом, – вставила Беверли.

– Я знаю двадцать третий псалом, – сердито ответил Стэн, – но крест – это не мое.

Я – иудей, помните?"

"Они отвернулись, смутившись, то ли из-за того, что он таким родился, то ли потому, что забыли об этом.

– Птицы, – повторил Эдди. – Господи! – Он вновь виновато глянул на Стэна, но Стэн смотрел на другую сторону улицы, на местное отделение «Бангор гидро».

– Билл скажет, что делать, – внезапно произнес Бен, словно соглашаясь с Бев и Эдди. – Спорю на что угодно. Спорю на любые деньги.

– Послушайте. – Стэн обвел их пристальным взглядом.