Тень прошлого

Я вымазался с головы до ног, не говоря уж о том, что кровь замарала мою форменку. Он поднялся и подошел к окопу. Указал на него.

– Что ты тут видишь, ниггер? – спросил он.

– Ваш окоп, сержант Уилсон, – отвечаю я.

– Что ж, я решил, что он мне не нужен, – говорит он. – Не нужен мне никакой окоп, вырытый ниггером. Засыпь его, рядовой Хэнлон.

Я начал его засыпать, а когда закончил, солнце уже спускалось к горизонту и заметно похолодало. Он подходит и смотрит, как я утрамбовываю землю боковой поверхностью штыка лопаты.

– И что ты видишь здесь теперь, ниггер? – спрашивает он.

– Земляной пригорок, сэр, – ответил я, и он бьет меня снова. Господи, Майки, я был близок к тому, чтобы, поднявшись, раскроить ему голову лопатой. Но если бы я это сделал, никогда бы не увидел чистого неба, только в клеточку. И хотя потом я иной раз и раскаивался, что не сделал этого, тогда мне как-то удалось сдержаться.

– Это не земляной пригорок, ты, тупой хрен енотовый! – кричит он на меня, брызжа слюной. – Это МОЙ окоп, и тебе лучше немедленно очистить его от земли. Жопу в горсть, и за дело!

Я выгребаю землю из окопа, а потом вновь забрасываю его землей, и тогда он спрашивает меня, почему я забросал его окоп землей, когда он как раз собрался посрать в него.

Я снова освобождаю окоп от земли, а он спускает штаны, садится, свесив свой костлявый зад над окопом и, справляя нужду, спрашивает: «Как себя чувствуешь, Хэнлон?»

– Я прекрасно себя чувствую, – отвечаю я, потому что решил, что не сдамся, пока не упаду без чувств или не умру. Не удастся ему меня сломать.

– Что ж, это мы исправим, – говорит он. – Для начала засыпь эту выгребную яму, рядовой Хэнлон.

И я хочу, чтобы ты это сделал быстро. А то ты что-то начал тянуть резину."

"Я в очередной раз засыпал яму и по его улыбке понял, что это только начало. Но тут прибежал один его друг с газовым фонарем и сказал, что в казарме была какая-то внеплановая поверка и Уилсону могут надрать зад, потому что его не оказалось на месте. Мои друзья прикрыли меня, поэтому все обошлось, но друзья Уилсона, если их можно назвать друзьями, и пальцем ради него не шевельнули.

Он меня отпустил, и я надеялся, что наутро его имя появится в списке получивших взыскание, но напрасно.

Вероятно, он сказал лейтенанту, что пропустил поверку, объясняя одному болтливому ниггеру, кому принадлежат все окопы на территории деррийской базы, и те, что уже вырыты, и те, что еще нет. Ему вероятно, дали медаль, вместо того чтобы отправить чистить картошку. Именно такие порядки царили в роте Е здесь, в Дерри».

Эту историю отец рассказал мне где-то в 1958 году, и я думаю, что ему тогда было под пятьдесят, а моей матери – порядка сорока или около того.