Тихий городок

Он установил, что преподавателями в школе работают два абверовских инструктора, приехавшие из Берлина под видом представителей концерна «Сименс». Но дальнейшему выяснению состава обучаемых мешает то, что курсанты занимаются группами по три человека в разное время. Поэтому Энвер пока смог сообщить приметы только двух агентов. Но он уверен, есть и другие, по крайней мере еще восемь — десять человек.

— Откуда ему это стало известно?

— По шкафчикам, — Гаранин специально запрашивал Крестника об этой детали. — У каждого из курсантов собственный шкафчик на вилле.

В них они хранят свои записи, советское обмундирование и кое-какие личные вещи. Таких шкафчиков пятнадцать, все заперты. Но у трех краска на дверцах без единого пятнышка, а у остальных уже захватана. И еще одна важная деталь. Добираются курсанты до школы и возвращаются самостоятельно. Думаю, Семен Игнатьевич, это поможет установить их всех. Поскольку Шнелю или Энверу постоянно находиться поблизости от объекта опасно, да практически и невозможно, нужно, чтобы они подыскали надежного человека и поручили ему наблюдение за школой. Таким путем мы быстрее сможем получить словесные портреты, а если удастся, то и фотографии проходящих подготовку агентов. Даже если вариант с их компрометацией в Стамбуле почему-либо сорвется, постараемся взять всех на границе. Приблизительное время и место заброски подскажут поездки самого Штендера. Не сомневаюсь, что сей «журналист» лично будет провожать группу, а о своих отлучках он обычно предупреждает Шнеля.

— Что ж, резонно. И все же подчеркните в телеграмме, чтобы особое внимание обратили именно на выяснение времени и места заброски агентов.

После того как в Картале поезд вырвался к берегу Мраморного моря, Игнац Цвиклинский не отходил от окна. Последние три года он жил в Измире после побега из лагеря, где содержались бывшие интербригадовцы, сражавшиеся против Франко. Вернуться на родину Игнац не мог — в панской Польше его ждала тюрьма. Хорошо, что товарищи во Франции помогли уехать в трюме старого греческого сухогруза в Турцию, где он и осел до лучших времён. Но они никак не наступали. Фашизм, с которым он дрался в Испании, полонил не только его родину, но и всю Европу, напал на Советский Союз.

Поляк прекрасно понимал, что от того, выстоит ли государство рабочих и крестьян в смертельной битве с гитлеровцами, зависит, быть или не быть народам рабами «нового порядка».

Увы, ему самому приходилось оставаться лишь сторонним наблюдателем: негнущаяся в колене после ранения нога сделала его инвалидом. Поэтому Цвиклинский лишь несколько раз выезжал из Измира по поручению хозяина Мирза-оглы, который ценил поляка как опытного механика.