Тёмные московские ночи

Мы, из-за вас, потеряли несколько суток. Соображаете? - речь Старцева спокойная, проникновенная вначале и эмоциональная, исполненная праведным гневом в финале, подействовала подобно ушату ледяной воды.

Парни опустили головы, глядели под ноги и подавленно молчали.

Иван Харитонович гулко тюкнул тростью об паркетный пол и продолжил:

- Я воевал, сам поэтому знаю совершенно точно, что никто из фронтовиков не одобрил бы вашего поведения. Мы с вашими отцами, старшими братьями бились с фашистами насмерть не для того, чтобы вы вершили самосуд по ночам, как шайка трусливых бандитов. Значит так, исключительно из уважения ко всем тем, кто не вернулся с войны. Уголовного дела на вас я заводить не стану, но зарубите себе на носах - ещё раз присвоите право вершить правосудие, помешаете нам работать, и я сам, лично впишу ваши фамилии в протокол. Тогда не взыщите, все выходки припомню, одним разом! Ясно?

- Так точно! - ответил за всех мстителей Хрусталёв.

Цетлин шмыгнул носом и добавил:

- Больше не повторится, обещаем.

- Чтоб никому ни слова о нашем разговоре! Марш по домам! - Мтарцев указал тростью на дверь, - Костя, выпиши им пропуска и проводи до выхода.

Прошло около пятнадцати часов из первых суток расследования, но даже о промежуточных результатах говорить пока не приходилось. Из приличной стопки уголовных дел сыщики выбрали и отправили обратно в архив те, что были связаны с деятельностью юных мстителей. Стопка сделалась пониже, однако, легче от этого не стало. В оставшихся делах всё одно, черти мутили воду - так говаривали сотрудники МУРа, когда не за что было зацепиться.

Егоров вернулся в кабинет и рассказал о встрече со старым московским сыщиком Петром Платковым. Ветеран поведал ему много интересного, но опять же, всё вокруг да около. Главных действующих лиц, давних преступлений, он так и не поймал, в глаза их не видел. В архивах и среди справочной информации, хранящейся по шкафам и сейфом кабинета, также не отыскалось ничего похожего. Не было такого, чтоб вот так, запросто - сперва ограбили, потом ножичком по горлу полоснули. Бандиты забивали жертвы до смерти тяжёлыми предметами, закалывали заточками и ножами в сердце, но шеи от уха до уха, прежде не полосовали. Побывал Старцев и в квартире убитого, встретился с пожилой вдовой, поговорил. Уумываясь слезами, та уверяла, что муж всегда носил на левом запястье часы, недорогие, но хорошие, надёжные. На пальце у него было золотое обручальное кольцо, в кармане портсигар, а также небольшая сумма денег в пределах 50-60 рублей, плюс спички, платок, расчёска, монетная мелочь. Ничего, из перечисленного женщиной, при убитом Климентьеве обнаружено не было.