\

И даже голос не дрогнул.

— Тогда намажь мне спину кремом, — обходит он меня и садится на шезлонг, — я сам не достану.

Прямо передо мной оказывается широкая умопомрачительная спина с умопомрачительными рельефными мышцами. Сердце гулко громыхает в груди как набат. Странно, почему никто не оборачивается?

Выдавливаю на ладонь крем и медленно размазываю по загорелой коже. Боже, люди, спасите меня. Если я не скончаюсь от тахикардии, это будет большая удача.

— А теперь я… — поворачивается он ко мне с улыбкой. И какой улыбкой! Змею-искусителю крупно повезло, что наш прародитель Адам не был похож на Асадова.

Чихать тогда хотела бы Ева на эти его яблоки.

Представляю, что его руки будут скользить по моему телу и в страхе отшатываюсь.

— Нет! Я сама!

— Но самой неудобно…

— Ничего, справлюсь. Я гибкая, — поспешно заверяю Артема, отбирая тюбик.

Он отдает его с явным сожалением, встает с шезлонга и идет к детям, нетерпеливо прыгающим у спуска в бассейн. А я перевожу дух. Но ненадолго.

На нее сразу все обращают внимание. Все присутствующие мужчины разом поворачивают головы, как будто это не головы, а стрелки компаса.

Севером для стрелок выступает Злата, которая легкой танцующей походкой идет по дорожке по направлению к бассейну. Резко сворачивает и подходит к соседнему шезлонгу, на котором лежит полотенце.

— Доброе утро! — ослепительно улыбается и садится на шезлонг.

И все хорошее настроение в момент улетучивается.

Глава 26

Я всегда считала, что люди имеют полное право распоряжаться собой как им вздумается. Особенно на отдыхе. Главное, чтобы это не наносило вред окружающим и не создавало им проблем.

Но те несколько скромных веревочек, которые опоясывают Злату, даже мое воображение и широта взглядов не позволяют назвать купальником.

А Асадов еще стебался над моей креативностью!

Две малюсенькие ракушки, едва закрывающие соски — вот где настоящий креатив! Мне даже интересно, как дизайнер назвал свою коллекцию.

Я бы назвала «Потерпевшие кораблекрушение». Для усиления образа ей бы в волосы ракушек насовала, а еще якорь на шею.

И в воду. Чтоб аж круги по воде…"

"С трудом усмиряю буйную фантазию. Ну веревки и веревки, мне то что. Но о том, как они врезаются в разные части тела, думать больно.

В целом было бы намного эстетичнее, если бы бывшая Асадова пришла совсем без купальника.

Тем временем Злата достает из объемной пляжной сумки защитный крем и неторопливо наносит на тело, поглаживая и растирая идеально гладкую кожу.

Женщины вокруг недовольно косятся, а мужчины демонстративно отворачиваются, при этом украдкой бросая красноречивые взгляды.

Меня же интересует только один мужчина. И как выясняется, Злату тоже. Слишком нетерпеливо она поглядывает в сторону Артема, который играет в воде с детьми.