Тысяча поцелуев

Девочка переводила взгляд с сестры на лорда Хью, очевидно, только сейчас сообразив, что вторглась в отношения взрослых.

– И ему хотелось торта?

– Как и всем нам, – подтвердил Хью, решив, что ни к чему выводить леди Френсис из равновесия.

– Я бы тоже съела кусочек, – объявила Сара.

Самая подходящая тема продолжения разговора.

– Ты не пробовала? – удивилась Френсис. – Ты просто обязана попробовать! Удивительный вкус! Лакей дал мне тот кусок, где больше всего цветов.

Хью улыбнулся. «Больше всего цветов!» От такого количества украшений язык леди Френсис стал фиолетовым!

– Я танцевала, – напомнила Сара.

– О да, конечно!

Френсис состроила гримаску и обратилась к Хью:

– Вот еще один повод для печали! Плохо быть единственным ребенком на свадьбе! Никто со мной не танцует.

– Уверяю, что пригласил бы вас, но увы…

Он показал на трость, и Френсис сочувственно кивнула.

– В таком случае я очень рада, что смогла посидеть с вами. Так грустно сидеть одной, когда остальные танцуют!

Она встала.

– Сара, принести тебе кусочек торта?

– О, в этом нет необходимости.

– Но ты только что сказала, что хочешь торт.

– Леди Сара сказала, что тоже съела бы кусочек, – поправил Хью.

Сара уставилась на него с таким видом, будто у бедняги отросли щупальца, и он сказал:

– Я все помню.

– Я сейчас принесу, – пообещала Френсис и отошла.

Хью развлекался, считая мгновения, которые понадобятся леди Саре на то, чтобы прервать молчание и заговорить с ним после ухода сестры. Когда счет дошел до сорока трех секунд (приблизительно – у него не было часов), он понял, что должен быть взрослым в этом дуэте, и спросил:

– Вы любите танцевать?"

"Она вздрогнула, а когда повернулась к нему, по выражению ее лица стало понятно, что время, которое считал неловкой паузой, для нее было просто дружеским молчанием. Он посчитал это странным.

– Люблю! – ответила она резко, все еще не оправившись от удивления. – Музыка восхитительна: ноги сами просятся… Ой, простите…

Сара покраснела, как покраснел бы любой, кто ляпнул какую-то бестактность.

– Я тоже любил танцевать, – вздохнул Хью, больше из духа противоречия: не хватало, чтобы его жалели.

– Я… э… гм…

– Конечно, сейчас это трудно.

В ее глазах промелькнула тревога, но когда он невозмутимо улыбнулся и пригубил вина, Сара заметила:

– Мне казалось, вы не пьете в присутствии Смайт-Смитов.

Он сделал еще глоток – вино действительно оказалось хорошим, как Сара и обещала накануне, – и повернулся к ней, намереваясь сухо пошутить, но когда увидел, как она сидит, раскрасневшаяся после танцев и такая красивая, что-то в нем перевернулось, и маленький узел гнева, который он так пытался сдержать, лопнул и стал кровоточить.