Тысяча поцелуев

Хью больше никогда не будет танцевать, как никогда не сядет на коня, не заберется на дерево, не пересечет комнату быстрым шагом, чтобы подхватить даму на руки. Сотни самых разных действий станут теперь ему недоступны, а напомнил ему об этом не сильный мужчина, способный охотиться, боксировать и делать много чего еще, что присуще мужскому полу, а она, леди Сара Плейнсуорт с красивыми глазами, проворными ножками и проклятыми улыбками, которыми одаривала сегодня утром партнеров по танцам.

И пусть она ему не нравится, действительно не нравится, но Бог свидетель: он продал бы сейчас кусочек души, чтобы потанцевать с ней.

– Лорд Хью? – тихо окликнула его Сара с едва различимыми нотками нетерпения (ровно настолько, чтобы дать ему понять, что молчание слишком затянулось).

Он снова глотнул вина, вернее – чуть пригубил, и пояснил:

– Нога болит.

Нога не болела. То есть не очень, но поскольку она была причиной всего в его жизни, вино пришлось как раз кстати.

– Вот как? – Она неловко поерзала. – Прошу прощения.

– Не стоит, – бросил он резче, чем намеревался. – Вы ни в чем не виноваты.

– Я знаю это, но сожалею, что вы испытываете такую боль. – Должно быть, она уловила сомнение в его взгляде, потому что строптиво передернула плечами. – Я же не бездушное существо.

Хью окинул ее пристальным взглядом, и глаза каким-то образом скользнули по линии шеи к хрупким ключицам. Он видел каждый вздох, каждое крошечное движение. Да, она определенно не бездушна.

– Простите меня за ошибочное мнение, будто вы считаете мои страдания вполне заслуженными.

Ее губы чуть приоткрылись, и он практически узрел, как она обдумывает сказанное. Ее растерянность и смущение были прямо-таки ощутимыми, пока она наконец не сказала:

– Возможно, я так и чувствую и понятия не имею, что может заставить меня ощутить к вам участие и милосердие, но пытаюсь… – Она осеклась, стараясь подобрать правильные слова. – Пытаюсь быть лучше. И в любом случае я не желала бы вам боли.

Он вскинул брови. Это не Сара Плейнсуорт, которую он успел немного узнать.

– Но вы мне не нравитесь! – вспыхнула она неожиданно.

А вот это уже та самая Сара! Хью даже обрел некоторое утешение в ее грубости. Он чувствовал жуткую усталость, и не хватало сил разобраться в этой строптивой и куда более многогранной Саре Плейнсуорт.

Пусть ему не слишком нравится чрезмерно драматичная молодая мисс, обожающая величественные и громкие декларации, но сейчас… предпочтение отдавал он именно ей.

Глава 8

Место за главным столом позволяло видеть всю комнату, и это давало Саре возможность (как полагается в подобных случаях) беспрепятственно глазеть на невесту. Хонория – счастливая, в бледно-сиреневом шелке – сияла улыбкой.