Ученица чародея

В этом потустороннем взгляде было столько холода, столько алчности, что если бы у меня были руки, я бы крестилась, не переставая, если бы было тело, оно бы дрожало, если бы были губы, они бы кричали молитву: «Спаси и сохрани, Господи! Не покидай меня!»

Но меня затягивало в эту чернильную мглу, словно в омут. Казалось, с берега и из глубин синей реки доносится рычащий демонический смех.

Моя душа затрепетала и запаниковала, пытаясь сопротивляться засасывающему меня вихрю. Кто поможет мне?! У Бога, видимо, свои дела… «Мадам Тэйра! – мысленно вскричала я.

 – Мадам Тэйра, нет, бабушка, моя бабушка, ты все знала. Прости, я не послушала тебя! Я приказала убивать, добавила грехов нашему роду, вместо того, чтобы спасти… И теперь погибну сама и погублю всех… Прости меня, бабушка! Простите меня, Моник, Этьен, Николя, маман…»

И вдруг на дымного демона вновь налетел белесый ветер. Откуда?! Я не поняла. Но остановилась, прекратила покорно тянуться к чернильному пятну. Ветер с холма налетел снова, закружил меня, и я расслышала скрипучий голос: «Улетай, дурочка, спасайся! Порченого не вернешь! Я долго держать не смогу».

Ветер продолжал рвать дым над Этьеном в клочья, вынудив демона сползти в реку, растекшись по воде масляным пятном. Уаньен вздыбилась и заревела. Этьен остался лежать на камне. Я почувствовала облегчение, но тут из реки щупальцами взвились сгустившиеся вихри черного дыма, закрутились спиралью и проникли в нос и уши Этьена. Он пошевелился, встряхнул головой и поднялся, наконец. Когда Этьен повернулся и посмотрел на меня, я едва не вскричала от ужаса – лицо с неживыми, темными, как сама мгла, яблоками глаз было жестоким и страшным.

«Абели!» – позвал он не своим голосом.

Я замерла – в этом существе ничего, ничего, кроме оболочки, не было от того, кого я люблю.

«Спасайся, дурочка!» – снова донесся до меня голос мадам Тэйра.

Окутанный дымным облаком, словно путник черной вьюгой, демон в теле Этьена зашагал в сторону городка. Со стоном и ревом волны реки повернулись вспять, вспенились смоляным пятном, разбрасывая на берега брызги темнее, чем самая мерзкая жижа сточной канавы.

«Это не Этьен… – уговаривала я себя.

 – Боже мой! Обратно, скорее обратно!» В страхе уносясь к залитому солнцем городку, я думала лишь об одном: «Как, как вернуться в тело? Как убежать отсюда? Возможно ли это?»

И вдруг я вдохнула, услышала шум и крики, а затем куда-то провалилась.

* * *Какой кошмарный сон… Когда я вновь приоткрыла веки, в груди ломило, словно от удара, а моя рука лежала на столе. Напротив, на приличном возвышении сидел побледневший, слегка потрепанный Огюстен, стянув наполовину рубаху.