Ученица чародея

– Вы правы, мадам, – поклонилась моя благодетельница, изобразив на лице сладчайшую улыбку.

– Прекрасная возможность для первого выхода в свет юной мадемуазель выдастся не далее, как завтра вечером. Буду рада видеть вас в качестве моих гостей на приеме, который устраивает маркиза д’Эдикур в особняке на улице Фран-Буржуа, – милостиво произнесла мадам де Ментенон, а затем по-монаршему указала рукой на собор. – Однако мессу накануне Вознесения Пресвятого Креста не стоит откладывать из-за нас.

Графиня раскланялась, согласно бормоча, а я присела в реверансе, испытывая к мадам де Ментенон бесконечную благодарность. Уже одно ее слово за папеньку оправдывает все мои страдания в Париже.

Когда я подняла глаза, моему взору предстала счастливая физиономия мадам Тэйра. Выглядывая из-за боковой колонны, старушка живо кивала головой, таращила глаза и смешно гримасничала, словно дрессированная мартышка, получившая лакомство за сделанный трюк. Я едва заметно кивнула в ответ и последовала за графиней де Клермон, с трудом скрывая улыбку и понимая, как соскучилась по этой старой пройдохе из савойских пещер. И вдруг меня осенило – знаки прабабушки означали одно: алхимик где-то рядом!

Глава 33

До поздней ночи графиня гоняла меня, как полковник кавалерийскую лошадь, заставляя дефилировать в платье с широченным кринолином. Обязательно пятка к пятке, носки врозь. Затем пришлось добрую сотню раз элегантно садиться в кресло, приподняв верхний обруч кринолина, и постигать галантные движения веером.

– Грациознее. Еще грациознее! – рявкала мадам де Клермон и зло цедила: – Сапожница, она сапожница и есть! В хлев тебя, Абели Мадлен, а не в салон Бонны де Понс, маркизы д’Эдикур. За что мне эти муки?!

По количеству нотаций и наставлений графиня превзошла самое себя. Даже в ночном кошмаре не оставила меня в покое. А потому к вечеру следующего дня я уже не слышала ни единого ее слова – лишь считала количество завитков в орнаменте на стене. На тысяча двадцать девятом я сбилась, ибо камеристка затянула корсет так туго, что, казалось, мои ребра вот-вот хрустнут, а грудь вздыбится под самую шею.

Пока служанка завязывала холщовые тесемки кринолина на моей талии, затем нанизывала на меня нижние юбки с накрахмаленными кружевами, я пыталась отдышаться. Но голова закружилась снова, едва надели шелковое платье. Расшитый лиф лимонного цвета слишком тесно сдавил грудь. Взбитые буфами рукава с металлическими вставками затрудняли движения.

Взглянув на декольте, донельзя оголявшее мои плечи, графиня поморщилась и щелкнула пальцами. Камеристка тотчас поднесла массивную шкатулку. Старая дама нехотя выудила из нее тяжелые серьги и колье с пятью темными, как южное небо, сапфирами.