Ученица чародея

Оно потускнело, чувства притупились. Мир стал серым, как корочка на старом сыре, и совсем неинтересным. Что, если он теперь всегда будет таким? Слезы навернулись на мои глаза.

– Вам надо отдохнуть, мадемуазель, – сказал граф.

– Да.

Я больше не видела золотого света, исходящего от алхимика. Словно он превратился в обычного вельможу, который смотрел на меня с сожалением и участием.

Я покачнулась. Этьен подскочил ко мне и подхватил под локоть.

– Милый, ты в порядке? – устало улыбнулась я. А в сердце разрасталось отчаяние – теперь я никогда больше не увижу розового цветка в его груди, волшебного фиолетового облака над головой любимого. Боже, что я наделала?!

– Вроде да, – пожал плечами Тити, – только отчего-то все какое-то темное.

Я кивнула и всхлипнула, еле сдерживая слезы. Хотелось расплакаться, будто по усопшему другу. Привыкну ли я когда-нибудь к бесцветной обыденности?

Граф Салтыков протянул руку:

– Что ж, прощайте?

– Постой, Александр, – прозвучал до боли знакомый мелодичный голос.

Издалека из-под густой тени лип выступила статная красавица в красном платье старинного кроя. Она быстро и плавно приближалась к нам. Словно плыла по траве. В свете вышедшей из-за облаков луны длинные густые волосы женщины отливали серебром. Я опешила:

– Мадам Тэйра?

Граф Салтыков подался вперед в изумлении:

– Клементина?

Женщина подошла к нему и остановилась на расстоянии, которое могут позволить себе лишь люди, состоящие в самых близких отношениях. Мне это снится?

– Да, это я. Видишь, теперь я могу тебя видеть. Могу подойти совсем близко, – мадам Тэйра положила руки графу на плечи. – Могу прикоснуться. И ничто не мешает: ни мой проклятый дар, ни твои формулы.

– Но как же… – пробормотал алхимик."

"– Ты только что избавил меня от дара, как и добрую сотню моих потомков, – женщина поднесла ладонь к губам и дунула. – Вот так. Шуу, и нет проклятия. Разрублен узел, который мы завязали. Ты еще назвал его иноземным словом «карма», помнишь?

– Клементина, – граф взволнованно разглядывал красавицу. – Бог мой, возможно ли это?

И мне стало ясно: он человек, просто ему доступно большее. Вот только какой ценой? Ведь платить надо за все…

Малам Тэйра улыбнулась:

– Нет ничего невозможного – ведь так ты любишь говорить? Я ждала этого – страшно подумать сколько – три с половиной сотни лет. Дорогая цена за один неправильный выбор, – она говорила спокойно, но ее грудь вздымалась слишком часто. – Знакомься, Александр, мои правнуки в десятом колене: Этьен и Абели. Не правда ли, милые дети? И так влюблены друг в друга! Как мы с тобой когда-то.

– Ты всегда была изобретательна, Клементина, – покачал головой граф, – но чтобы настолько! Не ожидал, – его губы тронула улыбка.