Ученица чародея

– Милая девочка, – блеснули металлом глаза красавицы, – мне не понятен твой выпад. Разве ты не готова была отдать все, чтобы жить, как обычная женщина, выйти замуж, родить детей, быть с Этьеном?

– Да, но…

– Разве я лишаю тебя этого? Посмотри, тебя обнимает Этьен. Вы оба живы и здоровы, – распевно объясняла моя прародительница. – Я позаботилась о том, чтобы ты смогла вернуть титул и при желании получить наследство. Захочешь ли ты это сделать, зависит уже от тебя. Сейчас ты не поступила вопреки своим желаниям. Наоборот, я помогла тебе их выполнить. Поразмысли об этом, и ты увидишь, что я права.

Граф усмехнулся, и в его глазах можно было прочесть: «В чем-то ты, Клементина, так и не изменилась».

– Но вы говорили, что вас заботят только дети, потомки… – парировала я, все меньше понимая, в чем собственно обвинять мадам Тейру. Однако неприятная уверенность в том, что меня обманули, стала еще явственней."

"– Да, меня заботила их судьба, – ответила женщина. – И заботит. Теперь я могу быть спокойна: они не натворят бед с большим даром или малым. Кто захочет, найдет его сам, если высшие силы позволят. Да, ты пожертвовала для этого, я и сама отдала жертву – я теперь не бессмертна. При этом все твои желания исполнены. В остальном – я не должна жить твоей жизнью. Ты проживешь ее сама. Как обычная, красивая и здоровая молодая женщина, с образованием, с любимым человеком и массой вариаций будущего. Все и всегда зависело от твоего выбора. И сейчас ты тоже сделала выбор сама.

Я ничего не ответила. Мне было плохо, душили слезы, и отчаянно хотелось найти, в кого бы ткнуть пальцем, чтобы хоть немного снять с сердца тяжесть от безвозвратно потерянного волшебства. Полная луна в окружении звезд внезапно показалась слишком яркой, слишком желтой, мертвенной.

Мадам Тэйра продолжила:

– Этьен тоже получил, что хотел: девушку, которая полюбит его, несмотря на проклятье. Помнишь, Тити, ты обещал привести ее ко мне, если найдешь? Такую, от которой в душе становится светлее? Это ты, Абели, его невеста. Еще Тити желал спокойной жизни для матери и сестер, и дом, – добавила она. – Все это есть. И только от вас, дети, отныне зависит, как вы распорядитесь своими жизнями и своими желаниями. Продолжайте желать, но делайте это с осторожностью.

А мне не верилось ни одному ее слову теперь и хотелось раскричаться от обиды: я думала, мадам Тэйра действительно было до меня дело, но и у прабабушки были лишь свои интересы. Как у маман. Как у все остальных… Возможно, интерес мадам Тэйра и не в любви к графу был вовсе, а в том, чтобы вернуть молодость и красоту. Ведь недаром же она лишь мне в пещере показалась молодой, а все остальное время провела в облике древней старухи.