Ученица чародея

Ее тело всколыхнулось, и с громким выдохом «ха-а-а» от стройной женской фигуры в платье рыцарских времен понеслась невидимая волна, охватывая все пространство площади перед ратушей до самой Сены, превращая лица, распаленные предчувствием чужих мук, в маски со стеклянными глазами. Люди цепенели. Те, кто еще не превратился в подобие статуи, – бросились бежать прочь с площади с дикими воплями. Горланили в ужасе и зрители на узкой набережной на том берегу Сены. Крестились, звали полицию, но не разбегались, видя, что у кромки воды колдовской дым исчезает.

Мадам Тэйра все кружилась, догоняя белыми клубами тех, кто падал в давке или лез по чужим головам. И, наконец, мешанина из людей, покрытых белесой изморозью, застыла, захватив их, похожих на пепельные статуи в Помпеях, в самых нелепых позах.

– Ведьмы! Бесы! Пушку сюда! – орали на набережной напротив и с Мажисри. Там царила сумятица: гремели оружием стражники, храпели лошади конной полиции. Извещая о тревоге, трезвонили колокола часовни в Консьержери.

А рядом со мной и надо всей Гревской площадью воцарилась гробовая тишина. Слышен был лишь завораживающий шелест юбок кружащейся мадам Тэйра и мерный звон браслетов на ее запястье.

Нельзя было терять ни секунды. Кто знает, сколько продлится магия, и не притащат ли на самом деле пушки на остров Сите или на набережную де Турнель. Переведя дух, я ринулась к эшафоту, раздвигая перед собой недвижимые фигуры людей. Они казались мертвыми, и жуть пробирала до костей, но сейчас важен был лишь Этьен, важно было время.

Я занесла ногу на первую ступень грубой лестницы, как вдруг из белого дыма сверху пахнуло тревогой и холодом. Передо мной на помосте стоял чернокнижник. Его плащ развевался, как крылья коршуна. Злобно скривился рот под ненавистными рыжими усами. Молниеносный пасс красными костлявыми пальцами, и меня отшвырнуло назад, как котенка. Я летела кувырком, сбивая собой окаменевших людей, будто стопку домино. Приземлившись, сбила колени и разодрала юбку о чье-то ведро. В ушах зазвенело. Я встряхнула головой и обмерла от остекленевшего взгляда рыжего толстяка с изумленно раскрытым беззубым ртом. Выпученные глаза смотрели прямо на меня. Упершись о бедро какого-то неподвижного парня, я попыталась подняться и обернулась к эшафоту.

Чернокнижник водил костлявыми руками перед собой с неясной мне целью.

«Думаешь испугать меня этим, сволочь?!» – разозлилась я и, сконцентрировав над переносицей бушующий огонь гнева, метнула его, словно копье, в грудь колдуну. Он не ожидал этого и, охнув, растянулся на досках. Получи, каналья!

– Стерва! – донеслось до меня.

Злорадствовать долго не пришлось. Колдун был настроен мстить мне и Этьену до конца.