Ученица чародея

 – Но мы, ваша светлость, сначала обсудим то, о чем я писал вам ввечеру? Я бы предпочел обсудить это приватно, а затем Абели Мадлен почитает вам во время процедур или развлечет беседой. Уверяю вас, она будет столько в вашем распоряжении, сколько пожелаете.

– Да-да, безусловно. – Графиня махнула рукой в перчатке. – Пойдёмте. У меня тоже есть к вам дело.

Они направились к кабинету, а я – к разбитой тарелке. Всё-таки приятно, что я так приглянулась самой графине. Интересно, почему это она посещает лекаря, а не он ходит к ней?

Возле меня кто-то присвистнул. Я подняла голову от черепков. Огюстен почёсывал затылок и ошарашенно качал головой.

– Вот уж не ожидал, что к обычному лекарю может пожаловать сама графиня де Веруа! Наверное, ваш мэтр, мадемуазель, не простой лекарь, совсем не простой.

– Возможно… А вы не могли бы меня просветить, кто такая эта графиня?"

"– Как?! Вы не знаете?! Она же любовница самого короля Савойи, герцога Виктора Амадея!

Из окна кухни показалась суровая Женевьева:

– Мадемуазель Абели. Скорее сюда.

Я улыбнулась Огюстену и побежала к ней. Удивительно, но мои ноги уже так хорошо слушались! Будто присутствие великана придавало мне сил. А, может, так и было.

Стоило мне войти в кухню, Женевьева протянула наполненный кубок:

– Пейте, Абели.

– Что это?

– Вино, мадемуазель. Мэтру потребуется ваша помощь.

* * *Я стояла в покоях для богатых пациентов и с выражением неподдельного ужаса рассматривала бурые гнойники, рассыпанные по животу графини. Та лежала на кушетке в одном белье и ничуть меня не стеснялась. При виде болячек, которые красавица скрывала под дорогими шелками, мне вспомнился прокажённый, от которого я со страхом убежала в Сан-Приесте. Впрочем, у того всё выглядело еще кошмарнее.

Язвы саднили и чесались – я чувствовала это так же сильно, как и сама графиня. Хуже того – мой дар обострился, и я отчетливо видела ржавого цвета облако с зелеными, как насморк, прожилками и землистыми пятнами. Оно туманом окружало тело графини де Веруа, сгустившись вокруг бедер, и издавало тошнотворный запах, который, похоже, никто, кроме меня не улавливал. Всё это вызывало крайнее отвращение и говорило об опасности, звенело в моих ушах, будто колокол при пожаре. Прикоснуться пальцами? Ни за что на свете! Я бессознательно сделала шажок к двери.

– Ну, что же ты, Абели, – промурчал мсьё Годфруа. – Ты же хочешь помочь её светлости. Ты ведь добрая католичка, не так ли?

– Так, – нехотя ответила я и отступила ещё на полшажка.

– Тогда чего же ты ждешь? Положи руки и исцели мадам де Веруа.

– Но… мсьё, как же… Ведь шрам Этьена остался у меня… вдруг и это?.. – я даже не знала, как сказать, чтобы не оскорбить высокопоставленную особу.

Графиня лишь молчала и сдержанно улыбалась.