Ученица чародея

Кто-то снял с меня платье, приложил холодные, пахнущие глиной примочки к горячечному телу. У двери выросла черноволосая фигура.

– Отец, я принёс, – произнёс Этьен и вскрикнул: – Чёрт побери, что с ней такое? Она же только что кокетничала с этим остолопом…

– Не до разговоров.

– Но отец…

– Нечего пялиться. Будто голых женщин не видел! Поди прочь.

Хлопнула дверь. «Ну вот, перед смертью еще и опозорилась», – безразлично мелькнуло в голове."

"Лекарь приподнял мне голову, разжал зубы и влил горячую горькую жидкость. Затем вколол свои китайские иглы в грудь, кисти и стопы. Судороги прекратились, хотя муторный жар всё ещё жёг тело изнутри, и продолжал мучить невыносимый запах гнилья. Только теперь он шёл от меня.

– Абели, – позвал лекарь.

Я с трудом повернула к нему голову.

– Знаю, тебе плохо, Абели. Но ты сделала доброе дело!

На языке вертелись проклятия, но остатков моего сознания хватило, чтобы не высказать их вслух. Не стоит на смертном одре добавлять себе грехов. Впрочем, пересохшие, как мёртвые листья, губы, и не хотели шевелиться.

Мсьё Годфруа накрыл меня простыней и подсунул под пальцы колокольчик, привязанный к шнуру.

– Звони, если что-то понадобится. А сейчас поспи. Проснёшься здоровой.

Похоже, он сам в это не слишком верил. Мне казалось, стоило смежить веки, и я больше их не открою. Лекарь снова пощупал мой пульс, вздохнул и вышел из комнаты.

Едва за ним закрылась дверь, с потолка на меня опять повеяло морозным воздухом. Медленно, как пьяная, я подняла глаза. Безликий призрак овевал голубоватым пятном поперечину кованой люстры.

– Не бойся, – прошуршало у меня в голове.

– Не боюсь, – подумала я в ответ. – Я на самом деле тебя вижу или мне чудишься?

– Я есть.

Еле заметный синеватый дымок заструился вниз, и ледяная волна окатила меня с ног до головы. Существо устроилось на кровати. Теперь от излучаемого им холода, которого я недавно так боялась, в голове чуть прояснилось. Воистину говорят: больше всего люди боятся того, чего не понимают.

Привидение перелетело ближе к изголовью и, как мне показалось, начало исчезать.

– Не уходи. Когда ты близко, меньше жар, – попросила я.

– Я тут.

– Спасибо. Это ты приходил к моей комнате ночью?

– Приходила.

– Почему теперь я тебя вижу, а ночью не видела?

– Потому что ты только что прикоснулась к смерти, и пока остаешься к ней слишком близко. Не играй так больше.

– Я не играла…

– Играла. В добродетель.

– Но…

– Тебя никто не заставлял. Ты могла отказаться. Но как же! «Я слишком хороша, чтобы быть плохой», – съязвило привидение.

Меня кольнула обида, хотя что-то в душе подсказало: призрак не так уж и не прав.

– А я ведь предупреждала тебя. Разве ты не слышала моих слов? – сказала призрачная гостья.

– Святые угодники, то была ты! Прости, не послушала.