Училка и мажор

 – Лучше бы догадались расстегнуть молнию, – потянул он за собачку, расслабляя «удавку» на шее Марины.

Чёрт! Мог бы и сам догадаться! – обругал себя Марк.

– Лиза, нашатырь! – скомандовал дедок, и тут же в его руке оказался пузырек.

Стоило только поднести его к носу Марины, как голова ее дернулась, а глаза распахнулись, непонимающе взирая на мир. Но почти сразу же в них проступило узнавание.

– Ну, так-то лучше, – хмыкнул врач. – Что ж вы, милочка, так нас пугаете?

– А что со мной? – посмотрела она на врача.

Кажется, Марка она даже не заметила, что болезненно кольнуло его душу.

– А это я и собираюсь выяснить. Вы упали в обморок, с виду самый обычный… Давайте-ка я помогу вам сесть, а потом мы немного побеседуем. И отойдите вы уже все! – снова гаркнул на небольшую толпу любопытных. – Не на что тут глазеть!

– Да, валите отсюда!.. – засуетился Марк, чтобы хоть чем-то себя занять. Действовал довольно грубо, но быстро всех разогнал. Только вот, весь разговор врача с Мариной пропустил. Ухватил только его окончание.

– …Не нарушайте правила, милочка, и тогда не будет случаться таких вот казусов. Обещаете? – по-доброму заглядывал врач скорой помощи в глаза Марины.

– Обещаю, – улыбнулась она.

Интересно, что же такого она пообещала и какие правила умудрилась нарушить? И как же Марка радовал румянец (пусть и смущения) на ее щечках.

– Ну, будьте здоровы! – довольно бодро для своего возраста подскочил дедок с лавки. – А вы, молодой человек, напоите свою девушку крепким горячим чаем, – строго велел Марку. Словосочетание «свою девушку» пришлось по душе. Да! Марина его девушка и больше ничья! – За мной! – врач махнул рукой медсестре, молчаливо стоящей рядом.

Та взяла чемодан и вместе они удалились. Ну и… Марк не сдержался. Эмоции вышли из-под контроля, ну или в тот момент их было в нем слишком много. Схватив Марину в охапку, он поднял ее с лавки и прижал к себе. Уткнулся лицом в ее шею и судорожно выдохнул:

– Как же ты меня напугала!

Понимал, что сжимает ее слишком сильно, что она, возможно, еще слаба после обморока, но ничего не мог с собой поделать. Он так соскучился по ней, истосковался даже. И каким же он был дураком, что даже от себя скрывал свои же чувства. Куда как проще любить, чем делать вид, что ненавидишь.

– Отпусти. Мне нечем дышать, – раздался ее голос, но Марк не понял, с каким выражением она это произнесла. В то, что услышал равнодушие, верить отказывался.

– Не могу, – буркнул он ей в шею, наслаждаясь ее запахом – чистой кожи с примесью геля для душа.

Объятья расслабил разве что чуть-чуть, отчего они стали только интимнее. Мелкими поцелуями он покрыл шею Марины, подбираясь к губам. Дико хотелось поцеловать ее, но она не позволила.