Уголовный шкаф

– А подробнее?

– Я на пятьдесят шестой маршрутке от Щитникова ехала. Почти у «Измайловской» вдруг вижу: Боря мой стоит. Мы как раз на остановке стояли, а он чуть поодаль. И с каким-то типом разговаривает. Точнее, тот ему что-то втолковывает. Да еще так с пренебрежением. А Боря мой телок телком стоит. Обидно мне за него стало. Он ведь, когда мы познакомились, из‑за меня морду двоим набил.

– Вы этого человека хорошо запомнили?

– Глаза у него нехорошие. И губы он кривит… аж передергивает от омерзения.

– Вот что, Оксана. Поедемте со мной. Мы попробуем с нашими специалистами составить портрет этого человека по вашему описанию.

– Ой, да я не вспомню больше ничего.

– Вспомните, уверю вас. Это просто. Вам будут помогать. Просто нужно подбирать наиболее подходящие глаза, потом нос. Потом рот, волосы, овал лица. Это просто.

Кушнарева привели в кабинет Гурова уже под вечер. Следователь его уже допросил. Вопрос с арестом решили отложить на сутки. Сейчас Борис был осунувшимся, поникшим. Даже каким-то оплывшим. Он сидел на стуле, опустив руки, повесив голову, и смотрел куда-то в нижнюю часть стены напротив.

Взгляд его был пустой.

Гуров смотрел на Кушнарева и удивлялся: а что действительно нашла в нем Оксана Галкина? Вот уж точно, чужая душа потемки, а уж тем более не пытайтесь понять женщину. Что у них там срабатывает?

– Боря, а зачем ты к Оксане приходил? – спросил сыщик.

– Зачем, зачем… – вздохнул Кушнарев, и его взгляд сделался немного осмысленнее.

– А ты знаешь, что она тебя любит, поганца такого?

– Так уж… – криво усмехнулся Кушнарев безвольным лицом и отвел глаза.

– Я разговаривал с ней, – спокойно ответил Гуров.

 – Она тебя все это время ждала и ждет. И никого у нее нет. А годы идут, а ты играешься.

– Стойте, – вдруг нахмурил лоб Кушнарев и посмотрел на Гурова, – а откуда вы знаете, что я у нее был?

– Беда с тобой, Боря, – мягко усмехнулся Гуров. – Ты не понимаешь, что из‑за ваших украшений вся Москва на ушах стоит. Не понимаешь, что вас ищут по всем углам. Да каждого из вашей компании сейчас ждут даже у троюродной тети двоюродного дяди жены свата. А тут речь идет о твоей любовнице. Это же элементарно. И откуда бы взялись оперативники, которые, между прочим, тебе жизнь спасли.

Ты хоть это осознал?"

"И Кушнарев сразу замкнулся. Гуров чертыхнулся мысленно, но было поздно. Надо было предвидеть, что дело не только в испуге Кушнарева. Он испугался, но он не патологический трус. Просто, когда дело касается риска для жизни, это всегда ярко. Но довлеет над человеком все же не разовая опасность, а ситуация. А она была явно сложнее, чем представлял себе Гуров.

– Давай, Боря, все с самого начала и по порядку, – вздохнул Гуров.