В сети

— Борщ и домашние котлеты? У вас этого нет в меню.

— Ну, если что, могу и сама приготовить, — настаивает девушка. — Бабушка в детстве научила, говорит, у меня хорошо получается.

Очевидно, как белый день, что с моим анонимом флиртуют. Он привлекательный мужчина и, думаю, не раз оказывался в подобных ситуациях, но сейчас — не даёт ни малейшего повода продолжать. Ни единого сигнала, что его интересует обмен номерами.

— Убеждён, что так и есть. Но, увы, я вряд ли задержусь до завтрака.

Стоя за дверью, я довольно улыбаюсь, прикусывая губу. Беспечно влюбиться в двадцать восемь — непозволительная слабость, и я не готова её себе позволить.

17.

***

Лекс поглощает еду, которую ему принесли из ресторана, бросая на меня частые взгляды, пока я ношусь по кухне.

С аппетитом у него нет проблем. Вообще никаких. Ни гастрономических, ни сексуальных.

Я отворачиваюсь, пытаясь унять пульс, но он всё равно сбивается.

Напряжение между нами почти осязаемо. Искры пляшут в воздухе, заряжая пространство треском, от которого кожа покрывается мурашками, а мысли разбегаются в разные стороны.

Первые эмоции схлынули, и теперь у нас есть возможность оценить друг друга без спешки. Я… тоже изучаю, привыкаю, сравниваю. Мой аноним — дольше и пристальнее, из-за чего у меня начинают печь щёки и уши.

— Выйду покурить, — предупреждает он, вставая из-за стола и пряча светящийся телефон в карман.

Кивнув, я возвращаюсь к цветам.

Пришлось заморочиться и позвонить на ресепшен, чтобы попросить вазу. Когда горничная постучала в дверь, стало ясно, что одной не хватит. В итоге нам принесли целых три, и я принимаюсь обрезать лишние листья, аккуратно сортируя розы.

— Ты всегда так смотришь? — спрашиваю как можно спокойнее, когда спустя пару минут передышки Лекс возвращается в комнату, опускается в кресло и снова ловит меня взглядом — тяжёлым, нетерпеливым, от которого у меня дрожат пальцы.

Пылкость в нём не улеглась, а лишь затаилась. Это очевидно, как и то, что он не до конца унял голод.

Мой аноним тянется к стакану с минеральной водой и откидывается на спинку. Сам он не пьёт, зато мне заказал целую бутылку дорогого шампанского, хотя я просила всего один бокал.

— Как?

— Будто пытаешься разобрать меня по частям.

— Я тебя не разбираю. Просто… пытаюсь понять, что у тебя в голове. И не жалеешь ли ты.

Подхватив одну из ваз, я несу её к журнальному столику, а затем опускаюсь в мягкое кресло прямо напротив Лекса.

Я не съела ни кусочка из того, что нам принесли из ресторана — ни салат, ни нарезку, ни фрукты. В горле всё ещё стоит тугой ком, не позволяя проглотить даже глоток шампанского.

— Не жалею, — наконец отвечаю. — Ожидания вполне оправданы.