В сети

И, кажется, впервые я испытываю столько непринятия к своей профессии, когда Александр Вадимович стреляет в меня взглядом — обволакивающим и безжалостным, как будто, чёрт возьми, гладит и режет одновременно.

33.

***

— Добрый день, — коротко приветствует Саша, и по мне от макушки до пят проходит разряд тока.

Я вспыхиваю изнутри. Смотрю на него во все глаза — в надежде ошибиться.

Пожалуйста, скажи, что ты удивлён.

Дай понять, что для тебя эта встреча тоже стала шоком. Парализующим, оглушающим и ломающим внутренние опоры. Мучительно неожиданным.

Острым до боли в груди и сбивающим дыхание — как во время падения с высоты, когда не успел испугаться. Тело всё ещё в воздухе, а разум уже знает: приземление будет жёстким. Оно или искалечит, или убьёт.

Я вижу колкий, упрямый взгляд, крепко сжатые челюсти, желваки, гуляющие по скулам, и слегка приподнятый уголок губ. Плечи чуть сгорблены. Поза заряженная, нацеленная на схватку. Как будто Устинов Александр Вадимович давно к ней готовился.

Это заставляет голос застрять где-то между грудью и горлом.

Это вынуждает со свистом вытолкнуть из лёгких весь воздух.

Это вызывает желание расцарапать ему не спину и плечи, как раньше, а лицо. Смазливое, охреневшее лицо. Потому что первый вариант больше никогда не будет возможным.

— Добрый день, Александр Вадимович, — произношу сухим официальным тоном, хотя весь мой организм сопротивляется: говорить, думать, мыслить. — Прокурор отдела процессуального руководства следственного управления прокуратуры, Ольга Дмитриевна Белогорская.

Я собираюсь вести себя невозмутимо и просто показать документы, но пальцы становятся деревянными.

Они не слушаются ещё и потому, что каждое моё действие сопровождается слишком пристальным вниманием. Это никогда не было проблемой, а теперь раздражает всё: камеры, нетерпеливый выдох коллеги и само положение, в которое ставит меня Саша. Оно шаткое и хрупкое, как стекло под ногами: один неверный шаг — и пойдёт трещинами.

В голове крутятся предположения, догадки и вопросы. Чтобы во всём этом разобраться, мне нужна тишина и время. Мне нужно, чтобы меня не расшатывало, как нестабильный механизм в условиях полной неопределённости.

С губ срывается заученная речь, которую я озвучивала уже сотни раз: что, в соответствии со статьёй Уголовного кодекса, Устинову Александру Вадимовичу вручается письменное уведомление о подозрении в совершении преступлений. Единственное отличие в том, что я никогда не говорила её человеку, в которого влюблена. От которого уехала только в это воскресенье. С которым у меня целый ворох переписок и личных воспоминаний.