Варвар

А ещё девица эта… Таскает тигра за усы, словно у неё, как у кошки, девять жизней. Даже Али, не один год проработавшего у Марата, становилось дурно, когда тот сверлил его своим взглядом. А эта выпендривается, как дура.

— А вы куда, Марат Саидович?

— Должен отчитываться? — процедил сквозь зубы, поворачиваясь к Али.

— Вы же знаете, я должен быть в курсе. Мне так спокойнее.

За это Хаджиев, собственно, и ценил Бали. Верных людей, готовых пожертвовать ради своего дела жизнью, нынче очень мало. По пальцам можно пересчитать.

— К мужу её в гости загляну. Меня достал этот сморчок. А ты следи за каждым её вздохом. Сбежит, с тебя спрошу.

— А не проще сразу к вам её?

— Нет. Пусть пока поломается. Ей это нужно.

Марат не хотел принуждать Снежану. Вообще никогда не заставлял женщин быть с ним, они сами готовы на все что угодно, лишь бы запрыгнуть к нему в постель. Некоторые даже имеют глупость надеяться на большее.

Тот случай с таблеткой сильно ударил по мужскому самолюбию чечена. Унизительно. А унижений Хаджиев не прощал никому.

Спирин это уже понял, очнувшись однажды прикованным цепью, как поганая псина.

Снежана же, напомнив о наркотике, сама того не ведая, бросила ему очередной вызов. И он не мог его не принять.

Глупая, наивная девчонка. Сама же взвоет, когда у него лопнет терпение.

Дверь долго не открывали, и у Варвара возникло непреодолимое желание высадить её ударом ноги. Правда, не стал. Вспомнил того затравленного пацана, которого так прижимала к себе Снежана. Пугать ребенка незачем. Тем более он важен для неё.

Но вскоре дверь скрипнула, отворилась.

На пороге возникло Нечто в распахнутом халате, семейных трусах и застиранной майке. Марат презрительно скривился, а Ахмед, толкнув толстяка внутрь, освободил шефу дорогу.

— Ма… Марат Саидович, а я тут вас ждал, — запахнул халат, пьяно икнул, Хаджиев поморщился от стойкого запаха перегара. — Снежка-то, дрянь, сбежала, представляете? — шмыгнул носом, словно обиженный ребёнок. — Я ей говорил, что вы хороший человек и не обидите, но она ни в какую. Но вы не переживайте, ради сына она на всё пойдет, только поднажать надо…

Договорить ублюдочному ничтожеству Марат не дал. Впечатав свой кулак в его обрюзгшее пузо, схватил за шкирку.

— Поднажать я мог и без тебя, кусок ты дерьма. Разве такой у нас был уговор? Или ты у нас любитель бабу отметелить?

Ушлепок кашлял, свернувшись в три погибели, а Марат понимал, что если саданет еще раз, он просто сдохнет. Потому и сдерживался. Не то чтобы жалко эту гниду, просто рано ещё.

— Отвечай, падаль. Что ты должен был сделать?

— Я… Простите… Простите! Она не хотела и я…

Таки не утерпел, ударил еще раз.