Влюбиться на максимум (СИ)

Дэй про бесконечную белую комнату рассказывал.

Валить отсюда надо, пока окончательно не окоченела. Только ноги не слушаются, и сил нет, и боль жуткая в животе.

Замечаю в углу шкафчик и, держась руками за стенку, прохожу эти пару метров до него. Не заперто. Там висит теплое больничное ватное пальто, кутаюсь в него. Только вот ноги голые, но никакой обуви."

"Чтобы выйти отсюда, нужно пройти небольшой коридорчик до двери. И я, вдохнув побольше воздуха в грудь, пахнущего чем-то специфическим, снова припадаю руками к стенке и начинаю свой путь, превозмогая болезненные спазмы. Пальцы обжигает холодный кафель. Останавливаюсь, проваливаюсь спиной и пытаюсь согреть окоченевшие конечности, выдыхая на них теплом. Но то ли у меня самой температура на нуле, то ли здесь так холодно, что ничего не помогает. Замерзшие ноги с трудом передвигаются.

В метре от двери у меня была одна мысль — только бы не заперто!

Непослушными пальцами жму на ручку. Раздаётся щелчок замка, но дверь не поддаётся. Ещё один глубокий вдох и рывок на себя. Не получается.

Вот ты дура!

Ещё раз жму на ручку и толкаю вперёд. Дверь открывается. Правила пожарной безопасности перечитай, неуч!

Выйдя из холодильника, тут же стекаю по стенке на пол без сил. Прикладываю руку к животу, пальцы становятся алыми от крови. Швы могли разойтись. В глазах мутнеет, в ушах звенит и, кажется, я отключаюсь.

Борис Васильевич, вам надо камеру напротив морга повесить, у вас мертвецы по коридорам шастают, — возвращаюсь в сознание.

Ни одной живой души.

Как же это смешно звучит, — смеюсь про себя.

Идти сил нет — ползу. Но этот коридор, сука, бесконечный, а с виду метров пятнадцать. Пока добираюсь до двери, проваливаюсь в обморок раз пять. Очухиваюсь каждый раз на полу. Содранные колени и ладони невыносимо горят. Хныкаю, прижимая их к себе.

— Неужели здесь совсем никого нет? — срываюсь на слёзы в отчаянии.

Вот она дверь, до которой я так долго ползла. Толчок и она открывается. Перетягиваю своё тело через порог и попадаю на лестницу между этажей.

— Твою ж мать… — понимаю, что я, скорее всего, где-то в подвале, а мне надо туда, наверх. — Помогите! — кричу, но даже я понимаю, что голос очень слабый.

— Кто тут? — слышен тихий вопрос и осторожные шаги по лестнице.

Господи, неужели меня кто-то услышал?!

— Я. Помогите…

Вниз спускается какая-то пожилая женщина, застывает ненадолго между лестничными пролётами. Глаза становятся больше, а лицо бледнеет. Она падает в обморок.

— Ёбаный в рот… — срывается с моих губ ругательство.

Полгода не материлась, но тут не до церемоний.

— Женщина, вы там как?

Тишина в ответ.

Звездец! Перепугала до чёртиков человека.

Ещё бы! Если меня отправили уже на тот свет, то моё чудесное возвращение повергнет любого в шок.