Мой идеальный смерч

 – У тебя не галлюцинации ли? Может, ты в наркопритон поехала, а не в музей? Тут как раз на соседней улице один нарко…

– Мама! Ну это же авангард! Понимаешь? Авангард! – тоном завсегдатая бомонд-тусовок воскликнула я, перебивая ее. – Тут все не такое, как в общепринятой культуре. Это контркультура. А смех издает Сероко.

– Да ты что! Оно что, живое? – закипела родственница еще сильнее.

– Для Радова – да. Он наряду с художественными техниками использует и современную электронику. Это очень модно и креативно. А смех – это сущность Сероко. Это… м-м-м… Мама! Веселовский, Бахтин, Рабле – все они писали о смехе.

Ты знаешь, какое внимание они уделяли ему как общекультурному явлению? – начала нести дикую чушь я.

Теперь Дэн сидел на кровати, согнувшись пополам, все так же продолжая обнимать подушку. А все из-за него это приключилось! Не поперлась бы я в клуб, спала бы сейчас себе дома спокойно и не кормила бы маму невкусной лапшой здоровенных размеров и гротескных форм.

– А Радов как человек, объединяющий в себе все пласты культуры… э-э-э… Чтит предшественников! Рабле смеховую культуру в текстах использовал, Томас – в картинах.

Хорошо, что мама не знала, что вышеперечисленные мною господа к живописи не имели никакого отношения. Только если самое отдаленное. А то она бы меня через трубку задушила, а так я смогла задурить ей голову…

– Господи, зачем я тебя отправила учиться на факультет искусствоведения, дурдом какой-то на этих твоих выставках творится! – посетовала мама. – Не признаю этих твоих странных модных картин.

– Это не дурдом. Это жизнь, перенесенная на холсты, но выходящая за их грани, – гордо произнесла я.

 – Одним словом, искусство, мамочка.

– Так, грань моя ненаглядная, когда ты дома будешь? – вновь посуровела мама.

– Утром, – пообещала я и услышала папин голос:

– Вера, хватит к Машке приставать, иди уже спать. Поздно…

Слава Богу, мама его послушала и, всего лишь пару минут почитав мне нотации, положила трубку. Смерчинский, забыв, что хочет спать, опять заржал.

– Кто? Сероко? – сквозь смех произнес он, глядя на меня с умилением. – Ну ты и выдумщица, девочка моя! Черт, Сероко… Сероко, которое смеется за гранями холста! – и он опять зашелся в искристом смехе.

Знаете, никогда не сравнивала ничей смех с шампанским – а смех Дэна сравнивала…

– Заткнись, – пробурчала я, хотя мне тоже хотелось улыбаться, – спи. – Утром поговорим. Насколько я помню, твой кочан вроде бы болит и мечтает поспать. Спи. Сегодня я не расскажу тебе сказку. Не заслужил.

– Спокойной ночи, Чип. Без тебя было бы очень скучно сегодня, – произнес Смерч, глядя на меня с… Нежностью? Радостью? Дружелюбием? Я так и не разобрала его взгляда.